Амалия. Книги 1-5

– Из-за того, что пан Млицкий всеми правдами и неправдами вредил моей семье, – резко сказала Амалия, – мой отец разорился и в конце жизни вынужден был залезть в долги, из которых мы до сих пор не можем выбраться. Возможно, именно эти прискорбные события и ускорили его кончину.

Поверенный заерзал на месте. Нет слов, ему было досадно, что Амалия знала о том, что Млицкий разорил ее семью, и еще досаднее, что она приняла случившееся так близко к сердцу. Однако Генрик нашел вполне убедительное, как ему показалось, оправдание действиям своего патрона.

– Пан Бронислав всю жизнь мучился сознанием вины из-за неприятностей, причиненных вашей семье. Теперь он пытается загладить содеянное, и вы не можете отрицать, что это весьма благородно с его стороны."

"«Интересно, проявил бы он такое же благородство, если бы я была нехороша собой и не похожа на мать?» – подумалось Амалии. Но в любом случае это ее не волновало. Она уже приняла решение.

– Так вы согласны на наши условия? – спросил пан Генрик. – Не забудьте: речь идет о нескольких миллионах рублей, барышня. Мало кто во всей Российской империи может похвастаться таким достатком.

– Мне очень жаль причинять неудобство господину Млицкому, – отвечала Амалия с обворожительной улыбкой, поднимаясь с места, – но я вынуждена отказаться от его щедрого предложения.

Дверь приглушенно застонала. Имело место двойное чудо: если неодушевленная материя внезапно обрела язык, то господин Квятковский впервые за свою долгую практику лишился речи.

– К-как? – пробормотал он наконец, заикаясь. – Вы отказываетесь? От миллионов? От целого состояния? Но это же немыслимо! Невероятно! Чудовищно!

Амалия посмотрела на обломки карандаша, которые до сих пор держала в руке, и положила их на стол.

– Никто не в силах дать мне больше того, чем я пожелаю взять, – ответила она. – А денег пана Млицкого я не хочу. От них слишком сильно пахнет смертью. Вы ведь даже не знаете, что мне пришлось пережить из-за них. Я… – Она умолкла. – Впрочем, это неважно. Всего доброго.

И, не ожидая, что ей скажет вконец растерявшийся Квятковский, направилась к выходу. Maman и Казимир отскочили в сторону как ошпаренные, когда она предстала перед ними.

– Амели! – вскричала Аделаида Станиславовна. – Боже мой, что ты наделала? Ведь такой случай уже больше никогда не представится!

– Твоя дочь ненормальная! – простонал Казимир. – Она просто сумасшедшая!

– Казимир, я сдам тебя в богадельню! – возмутилась Аделаида. – Как ты смеешь оскорблять мою дочь, несчастный? Ты, который проигрался до исподнего третьего дня!

Казимир с видом крайнего отчаяния подошел к стене и стал биться о нее головой, издавая бессвязные вопли. Амалия хотела ускользнуть, но мать все-таки догнала ее и остановила, поймав за рукав.