Амалия. Книги 1-5

 – Пусть знает, что у нас тут приличное общество, не то что в Петербурге каком-нибудь!

Неожиданно смех Ореста перешел в судорожный кашель. На щеках его выступили красные пятна, он кашлял и никак не мог остановиться. Амалия хотела подать ему свою чашку с молоком, но от волнения опрокинула ее. Гости растерянно умолкли. Не раздумывая, Амалия схватила чашку Муси и подбежала к Оресту.

– Вот… Пейте, и вам станет легче!

Через силу князь сделал несколько глотков. Амалия села рядом с ним, обхватив его за плечи, и держала чашку у его губ. Наконец Орест перестал кашлять. Тяжело дыша, он уткнулся лбом в ее плечо.

– Спасибо, – хрипло пробормотал он. – Мне… мне уже лучше.

Амалия опустила руки и поставила чашку на стол. Отчего-то ей стало неловко. Они сидели здесь, вдвоем… ну да, почти что обнявшись. Усилием воли девушка отогнала от себя эту мысль. «Вздор! Я просто хотела помочь ему! Ведь я-то знаю, чем могут закончиться подобные приступы…» Орест поднял голову, вытер рот тыльной стороной руки и заставил себя улыбнуться.

– Все в порядке, господа, – сказал он делано безразличным тоном. – Со мной такое бывает. Ничего страшного.

– Тебе надо лечиться, – пробормотал Митя.

Глаза Ореста сузились.

– Чахотка не лечится, Митенька. – Князя перевел дыхание. – Итак, господа, какие у нас планы на сегодня? Может быть, поедем на охоту?

День прошел как-то бестолково. Муся условилась с Митрофановым, что на следующее утро он начнет писать ее портрет, после чего принялась за деятельные поиски натуры. Своенравной барышне Орловой виделось нечто вроде «Портрета императрицы Евгении с фрейлинами» кисти Винтергальтера: группа дам в великолепных платьях сидит на траве на фоне весьма идиллического пейзажа. Вместо фрейлин предполагалось изобразить Амалию и друзей Муси. Однако, когда сама Муся в бело-голубом платье в мелкую полоску попыталась присесть на траву, оказалось, что та пачкает материю, и вообще, сидеть на сырой земле чрезвычайно неудобно. Тогда девушка обратилась за советом к друзьям. Емеля Верещагин предложил нарисовать ее на фоне особняка, но художник возразил, что тогда на картине поместится только часть дома, или же придется сделать фигурку заказчицы очень маленькой, чтобы была видна вся великолепная усадьба. Такой вариант Мусю никак не устраивал: как-никак, она желала иметь свой портрет, а не изображение дома. Поэтому поиски подходящего фона затянулись. Комнаты были найдены слишком неживописными, сад – банальным, зато беседка среди рябин весьма приглянулась Митрофанову, и он объявил, что лучше им ничего не найти. Сошлись на беседке, после чего художник ушел.

К обеду прибыли Алеша Ромашкин и коннозаводчик Никита. За столом собралось десять человек: две барышни и восемь кавалеров.