Амалия. Книги 1-5

 – А как же ваш титул, разве он ничего не стоит?

Рудольф расплылся в улыбке.

– Конечно, кузина, некоторые дорого бы дали, чтобы купить его. Вместе со мной в придачу, разумеется. – Он вздохнул. – Видите ли, почему-то считается, что фамилия с приставкой «фон» – весьма выгодное вложение капитала. Но у меня, к несчастью, помимо фамилии есть еще и гордость. Я не продаюсь, кузина. Ни за десять тысяч, ни за сто, ни за миллион.

– Для других это, должно быть, чрезвычайно неудобно.

– Вы верно схватываете мою мысль, кузина. – Он покосился на Деламара. – Между прочим, наш жулик прямо-таки пожирает вас глазами. Надеюсь, он не осмеливается докучать вам?

– К сожалению, нет, – отозвалась Амалия.

– К сожалению? – повторил опешивший агент, но Амалия уже взяла его под руку и увлекла из каюты.

Похороны Кристиана Эрмелина получились тягостными и малолюдными. Большинству пассажиров печальное зрелище уже набило оскомину, и почти половина нашла благовидные предлоги, чтобы отказаться от присутствия на нем. У маркизы Мерримейд болела голова, у маркиза не болело ничего, но он счел своим долгом остаться вместе с женой. Вернеры-Кляйны отговорились морской болезнью, мистер Дайкори не привел никаких причин, но тем не менее не явился. Как он сказал позже Амалии:

– Я стал богатым не для того, чтобы повиноваться дурацким условностям, а для того, чтобы жить, как мне хочется. В данный момент меня не интересуют ничьи похороны, кроме моих собственных.

Художник Фоссиньяк страдал желудочными коликами, его жена сослалась на то, что ей надо присматривать за детьми. Доктор Ортега осматривал раненого Нортена, который мало-помалу шел на поправку, и никак не мог отлучиться. Сеньора Кристобаль сначала закапризничала, заявив, что туман дурно влияет на голосовые связки, но потом все же пришла. Не потому, что ей было жаль убитого, а потому, что находила красивыми глаза у священника.

Кроме оперной дивы, Амалии с кузеном, сыщика-вора, отца Рене, Марешаля и угрюмых матросов, присутствовали также французский дипломат, Ричардсон, миссис Рейнольдс с дочерью, донья Эстебания, аккомпаниатор и члены семьи Эрмелин – Ортанс в черном, прямая и незыблемая, как скала, Армантели, младший брат убитого и Луиза Сампьер. Волны лениво плескались о борт судна, отец Рене читал молитвы, и все присутствующие казались черными тенями, затерявшимися в тумане. Только вчера Кристиан был жив, а сегодня… сегодня… Сегодня его больше нет, а когда-нибудь и все те, что провожают его в последний путь, уйдут в небытие. Капитан, матросы, сама Амалия, Рудольф, отец Рене – все. Жизнь – кувыркание на нити, протянутой над бездной небытия. Они все упадут в нее, один за другим, и никто не избегнет конца. «Каким же будет мой конец?» – спросила себя Амалия.