Амалия. Книги 1-5

Оказалось, что Проспер раньше служил у госпожи Бежар и тоже часто видел Леонара. Впрочем, Проспер заметил, что глаза у Леонара были темные, а рост – чуть ниже среднего, но треугольник из родинок ему тоже запомнился.

– И вовсе ты не прав, – ворчливо поправила его Надин. Сестра Проспера в то время работала у мадам Бежар горничной. – Насчет родинок ничего не скажу, но вот глаза у Леонара были синие, а волосы – черные, и вообще он был довольно пригожий малый.

Феликс Армантель ни разу в жизни не встречал Леонара и не мог сообщить о нем ничего путного. Его жена склонялась к мысли, что Тернон был то ли брюнет, то ли блондин, но уж наверняка не рыжий. Глаза у него были светлые, а возможно, что и темные, – она никогда не обращает внимания на такие пустяки.

Кристиан Эрмелин на вопрос о внешности Леонара ответил, что тот был скорее брюнет с глазами вроде бы зелеными. Особых примет Кристиан не помнил.

Самое точное описание внешности Леонара дала Ортанс Эрмелин, которая, как оказалось, прекрасно помнила своего бывшего жениха.

– Вы знаете, господа, я не очень хорошо представляю себе, какой рост считается высоким, а какой низким. Могу сказать только, что Леонар был примерно на дюйм выше Кристиана. Какие у него были волосы? Я бы сказала, темные, вот как у вас, месье Деламар. Глаза у Леонара… – тут она задумалась. – Вообще-то, насколько я помню, серые, но бабушка Бежар всегда утверждала, что они голубые. Вы же знаете, если женщина станет выбирать между серым и голубым цветом глаз, она почти всегда предпочтет назвать их голубыми… Вообще внешность у Леонара была довольно обыкновенная, я имею в виду, если вот так вспоминать ее черточка за черточкой, но в общении он производил очень приятное впечатление. Такой, знаете ли, открытый, жизнерадостный… – На лице Ортанс показалось мечтательное выражение, и ее муж, заметив это, нахмурился. – У него была прелестная улыбка, и бабушка Бежар души в нем не чаяла. Она говорила, что обычно люди скалятся, и только один Леонар умеет улыбаться.

Она замолчала. Кристиан смотрел в сторону. Между его бровями залегли глубокие морщинки.

– Что-нибудь еще, мадам? – рискнул прервать молчание Деламар.

– Еще? – Ортанс вздохнула. – Ну, Леонар был худой, даже, может быть, тщедушный, но при этом жилистый и очень выносливый. Он прекрасно плавал и очень хорошо ездил верхом. У него были тонкие пальцы, а на левой руке, чуть ниже локтя, красовался треугольник из трех родинок. А еще у него были длинные ресницы, – неожиданно добавила она. – Вот как у вас, мадам.

– Вы так хорошо его помните… – осторожно начал Деламар. – Можно еще один вопрос? Вы хорошо рисуете, мадам? Если бы у нас был хотя бы его карандашный портрет, нам было бы легче найти его.