Амалия. Книги 1-5

Наконец крышки откинулись, и на лице Рудольфа проявилось разочарование.

– Четыре сорочки и серый фрак, – объявил он. – А у вас?

– Если бы мне кто-нибудь когда-нибудь сказал, – ворчал Рудольф, роясь в стопках одежды, – что я буду копошиться в чужих вещах…

Побледнев, Амалия извлекла из чемодана продолговатый предмет, напоминающий футляр для трубы. Рудольф тяжело задышал и стал лихорадочно перекидывать вещи в своем чемодане. Вскоре второй футляр оказался у него в руках.

– Держу пари, это багаж музыкантов, – проворчал он, чтобы успокоить себя.

– В первом классе из музыкантов едут только сеньора Кристобаль и ее аккомпаниатор Шенье, – напомнила ему Амалия. – Но Шенье – пианист, а сеньора и вовсе певица.

Она открыла футляр, заглянула туда и побледнела еще больше. Рудольф, следуя ее примеру, глянул в свой – и побагровел.

– Какие-то холсты, – пробормотал он. Голос плохо ему повиновался. – Но ведь «Леда» была на дереве…

Он вывалил добычу на чемодан. Амалия, не мешкая более, извлекла на свет божий свою находку.

– Кажется, у меня Рафаэль, – произнес Рудольф через несколько мгновений.

– А у меня – Боттичелли. Рудольф! Эта картина принадлежала Висконти, я знаю ее!

– Какой-то портрет, возможно, голландской школы… А у вас что?

– Тициан, но очень маленький… Рудольф, я гений!

– Дайте-ка посмотреть… Себастьян, как же его…

– Ну да. Себастьян Секунд, прозванный двуликим Янусом… Помню. Живописец пятнадцатого века. У него еще была манера рисовать половину лица нормальной, а другую – обезображенной. То это была голая кость черепа, то животное, то вообще какое-то немыслимое уродство…

– А мне нравится. Человек ведь двойственен по своей природе… У меня Грез.

– Тут что-то венецианской школы, судя по колориту… Художника не знаю.

– Боже! Арчимбольдо! Лицо, сотканное из цветов. Тоже фантастический художник, как и Секунд.

– У меня… Этого живописца я не знаю. Не бог весть что. Начало века, судя по всему… Натюрморт.

– У меня больше ничего.

Огонек свечи трепетал, волны ревели за бортом, и мыши, притаившиеся во мраке, испуганно пищали. Амалия, убедившись, что в коричневом чемодане больше ничего нет, взялась за баул с железной ручкой. Рудольф сражался с серым чемоданом.

– Вот будет забавно, – пропыхтел он, – если мы и в самом деле ее найдем… А, черт, опять панталоны, чтоб им провалиться! И корсет!

– Два мужских костюма.

– Позвольте, тут какие-то деревяшки…

– Угу… Нет, это не «Леда», она должна быть крупнее.

– Вы знаете, каких она размеров?

– Наш эксперт все измерил… Примерно девяносто сантиметров на семьдесят.

– Погодите, тут какая-то коробка… А, тоже картины!

– Так… Посмотрим… Портрет какого-то из Висконти. Полено.