Амалия. Книги 1-5

Внезапно Амалия застыла, как вкопанная: несколько крестьян несли им навстречу простой дощатый гроб.

– Интересно, – спросил литератор, поправляя очки, – почему встретить похороны считается хорошей приметой?

– Ну, так это ясно! – весело ответил Гриша. – Если не тебя хоронят, надо радоваться.

И он засмеялся довольным, жирным смехом. «Нет, это не он», – успокоилась Амалия.

Когда Гордеев и Озеров свернули на дорогу, ведущую в имение Гриши, она рассказала своим друзьям о том, что с ней произошло за обедом.

– Поразительно, – уронил Полонский, – просто поразительно.

– Наверное, это все мои фантазии, – сказала Амалия извиняющимся тоном.

Вернувшись домой, она, как обычно, пожелала своим друзьям спокойной ночи, проверила, хорошо ли заперты окна и дверь, и с очередным томом приключений Рокамболя улеглась в постель.

В эту ночь должен был дежурить Зимородков. Рассказ Амалии взволновал его, и поэтому Саша, никому не говоря, позаимствовал у Орлова револьвер, зарядил его и стал на страже.

Часы отбили полночь, затем час ночи. Саша почувствовал, как у него начали слипаться глаза. Он распрямился в кресле и несколько раз зевнул. Неожиданно ему почудился скрип половиц в соседней комнате, и следователь насторожился. Правой рукой он нащупал револьвер и осторожно отвел курок. Дверь начала медленно поворачиваться на петлях. Сердце Саши колотилось, как бешеное, пот выступил у него на висках.

– Кто там? – не выдержав, крикнул он. – Стой, или я стреляю!

– Пожалуйста, не надо, – проблеял знакомый неуверенный голос.

На пороге стоял художник Митрофанов.

– Вы? – просипел Саша, не в силах скрыть своего изумления. – Какого черта!

В глазах художника плескался страх, холеная бородка потеряла всякий вид. Павел Семенович явно был чем-то серьезно напуган.

– Умоляю, – забормотал он, – ради бога… Только выслушайте меня!

Следователь нахмурился. «А не собирается ли этот гусь заговорить мне зубы? Что, если он и есть тот самый…»

– Что вы тут делаете? – холодно осведомился он, не снимая пальца со спускового крючка.

– Я искал вас, – шепотом ответил Митрофанов и заискивающе улыбнулся.

– Зачем? – спросил Саша, дернув ртом.

– Так весь дом знает, – художник боязливо покосился на оружие в его руке, – что вы некоторым образом… несете вахту-с… Толки по этому поводу среди прислуги ходят разные…

– И вы явились ко мне во втором часу ночи, чтобы их пересказать? Так, что ли?

– Нет, что вы! – Художник явно смешался. – Просто… в моей комнате… – Он оглянулся и понизил голос. – Там кто-то есть, – хрипло выдавил он из себя. – И я… Я боюсь.

Достаточно было поглядеть на его дрожащие руки и прыгающий кадык, чтобы понять: Митрофанов не лжет.

– Ну, хорошо, а от меня-то вы что хотите? – нетерпеливо спросил Саша.