Кодекс «Альтмана»

* * *Дацу, Китай

Тысячу лет назад художники-буддисты высекли и раскрасили каменные скульптуры в горах, пещерах и гротах вокруг деревни Дацу. Ныне это мегаполис с населением более восьмисот тысяч человек, и помимо прекрасно обработанных террас с заливными рисовыми полями, здесь есть небоскребы, крохотные фермы в рощах деревьев и особняки в окружении строгих пейзажей. Почва и климат этой зеленой холмистой местности благоприятствуют садовникам и пригородным крестьянам, которые собирают три урожая в год, как правило, пользуясь теми же приемами, что и их далекие предки.

Сельскохозяйственная колония находится менее чем в десяти километрах от Спящего Будды, высеченного в холмах Баодинсан. Уединенное изолированное скопление каркасных бараков огорожено сетчатым забором и стоящими по углам вышками для вооруженных часовых. На ведущую к нему грунтовую дорогу ни разу не ступала нога туриста или городского жителя. Заключенных, которые трудятся на полях и рисовых плантациях, принадлежащих правительству, водят на работу и обратно охранники с автоматами. Они почти не общаются с местным населением. При всей кажущейся несерьезности забора и охраны колонии Китай не склонен баловать людей, которых объявил преступниками.

Этот старик был одним из немногих заключенных, избавленных от работы в поле и утренней прогулки строем. Он пользовался даже некоторыми привилегиями — например, его камера выглядела почти обычной комнатой, и у него был только один сосед. Его осудили так давно, что ни охранники, ни комендант колонии не помнили, каков был приговор. Поэтому у них не было повода бояться или ненавидеть его, вымещать на нем свой гнев и при этом чувствовать себя правыми. По этой причине, а также ввиду его преклонного возраста они относились к старику скорее как к отцу. Его лечили, кормили горячей пищей, давали ему книги и газеты, бумагу и письменные принадлежности. Эти поблажки были противозаконны, однако суровый комендант, бывший полковник Народно-освободительной армии, смотрел на них сквозь пальцы.

Из-за этого старик еще больше насторожился, когда ранним утром сосед-китаец исчез, а вместо него появился человек помоложе, европейской внешности. Его привели на рассвете, и с той поры он не вставал со своего тюфяка. Почти все время его глаза были закрыты. Он лишь изредка поднимал веки, глядя в некрашеный потолок барака. Он не говорил ни слова.

Хмурясь, старик занимался своими делами, не желая, чтобы это внезапное событие помешало привычному распорядку дня. Он был высок и худощав, с морщинистым, некогда красивым лицом. Теперь оно покрылось глубокими складками, щеки ввалились, глаза запали; однако во взгляде старика читался интеллект, поэтому он чаще всего смотрел вниз. Так было безопаснее.