Алмазы Джека Потрошителя

А может, и не виноватый он вовсе, и все черти Славкины своими хороводами намутили.

– Я все для него сделаю. Умру. Убью.

Зло сверкнули черные глаза, и тонкие – прутики ивовые – ручки вдруг распрямились, ударили в грудь. Лешка и удивиться-то не успел тому, сколько силы в них оказалось. Он покачнулся, кое-как удерживаясь на весу, но влажная, напоенная летними дождями земля поплыла под весом. И Лешка покатился с горочки.

Он и понять-то ничего не успел. В шее хрустнуло.

Громко.

Грохотал поезд. Последний в череде вагонов выплясывал на рельсах, кренясь то влево, то вправо, рассыпая куски черного угля. И шлейф едкой пыли тянулся за составом. Он оседал на рельсах, покрывая поздние одуванчики чернотой.

– Я не хотела, – сказала Славка себе и огляделась.

Поезд уползал.

Поле было чисто, и небо тоже.

– Несчастный случай. Просто-напросто несчастный случай.

Сама она спускалась аккуратно, стараясь идти по оставленным Лешкой следам. Добравшись до тела, Славка остановилась, разглядывая мертвеца – а в том, что Лешка умер, не оставалось сомнений. Шея его была вывернута под неестественным углом, рот раззявлен, а распахнутые глаза уставились в небо.

В небе же дрожали тени жаворонков.

– Но мне никто не поверит.

Славка наклонилась, коснулась теплых еще век, но потом руку отдернула: трогать ничего нельзя.

– Если бы мне верили, то… он все равно ведь мертвый. Заслужил.

Она поспешно поднялась на насыпь, перескочила через раскаленные рельсы и, оказавшись по ту их сторону, побежала по направлению к станции.

Небо удачно затягивало тучами. Воздух наполнялся электричеством, и редкие молнии посверкивали все чаще, подгоняя беглянку. А стоило нырнуть в замшевшее строение вокзала, как начался дождь.

– Это был несчастный случай, – очень тихо повторила девушка.

Домой она вернулась глубокой ночью. И шла не напрямки, а по дороге, которую развезло дождем. Тот все еще шел, нудный, тяжелый, пропитывая и кофточку, и рваное платье. Текло с волос. Набралось в сапоги. Славка терпеливо сносила неудобства, мучения телесные странным образом наполняли душу светом, смывая с нее совершенный грех.

Да и грех ли это?

Господь покарал насильника. Славкиной рукой? Но ведь известно, что в мире этом все совершается по воле Его. И значит, именно в том и состоит воля.

Ее ждали. Мать выскочила на порог с криком и воем, бросилась на шею, обняла. Отец стоял в отдалении, молча, накручивая ус.

– Я… я вот… – Славке вдруг стало жаль их и себя тоже. И слезы сами сыпанули из глаз. – Лешка… хотел меня… а я вырвалась… побежала…

– Была где?

– Н-на станции. Д-думала – уеду.

– И чего не уехала? – глядит строго, с недоверием."

"– Куда? – Славка выдержала этот взгляд: ей нечего стыдиться. – Завтра уеду.