Алмазная колесница. Том 2

Спокойно глядя в лицо противнику, титулярный советник принял оборонительную позицию, которой его научил Маса: одно полусогнутое колено выдвинул вперёд, руки выставил перед собой. В глазах Суги блеснула весёлая искорка.

– С вами приятно иметь дело, – усмехнулся он и уже не прячась изготовился к схватке.

Левая ладонь повёрнута кверху, правая рука, согнутая в локте, отведена за спину, одна ступня оторвана от пола – просто танцующий Шива. «Это что ещё за дзюцу на мою голову?» – вздохнул вице-консул.

– Посмотрим, каковы вы в единоборстве, – уютно промурлыкал полицейский генерал.

Но до единоборства, слава Богу, не дошло.

Выбрав момент, Асагава в два прыжка подлетел к интенданту и стукнул его рукояткой по шее. Наблюдать за спорой, виртуозной работой потомственного ёрики было одно удовольствие. Упасть обмякшему телу он не дал – подволок к креслу, усадил. Одним движением вытянул обмотанную вокруг пояса верёвку, быстро привязал запястья Суги к подлокотникам, щиколотки к ножкам, в рот засунул мундштук – знакомый Фандорину хами. Не прошло и двадцати секунд, а супостат уже был спеленут по всей японской полицейской науке.

Пока интендант хлопал глазами, приходя в чувство, победители совещались, как быть дальше. Звать дежурного офицера или лучше дождаться дня, когда в здании будет много чиновников. Вдруг дежурный – человек Суги?

Дискуссию прервало мычание, донёсшееся из кресла. Генерал очнулся и мотал головой, явно хотел что-то сказать.

– Ну, хами я вынимать не стану, – сказал Асагава. – Лучше сделаем вот как. – Правую руку пленника прикрутил за локоть, зато развязал запястье. Сунул интенданту листок бумаги, обмакнул в чернильницу ручку.

– Пишите.

Суга, скрипя пером и разбрызгивая чёрные капли, размашисто накалякал что-то сверху вниз.

– «Дайте умереть», – перевёл инспектор. – Ещё чего. Подлый предатель! Ты хлебнёшь позора сполна, и твоя отрубленная голова будет торчать на шесте.

Эраст Петрович был настроен миролюбивей, хоть и ненамного.

– Схема, – напомнил он. – Пусть скажет, кто там обозначен главным кружком, и тогда умирает себе на здоровье, если ему охота. Захочет – убьёт себя и в тюрьме, вы не сможете ему помешать. Разобьёт голову об стенку, как Сухорукий, либо при первом же допросе откусит себе язык, как Горбун.

Засопев, Асагава нехотя отправился за схемой. Вернулся, сунул интенданту под нос загадочный листок.

– Скажешь, кто был во главе заговора, – позволю умереть. Прямо сейчас. Согласен?

Не сразу, далеко не сразу Суга кивнул.

– Это схема заговора?

Пауза. Кивок.

– Пиши имена.

И он написал. По-английски:

– «Just one name».

При этом посмотрел на Фандорина – уговор получался тот же, лишь роли переменились.