Лампа разыскивает Алладина

Главврач поняла, что ее ждет крайне неприятный разговор, и, выпив успокоительное, вошла в кабинет с натянутой улыбкой. Но Богодасыср Олимпиадович повел себя более чем странно. Сначала он угостил врача кофе, потом, посудачив о том о сем, вдруг сказал:

– Рита – прелестный ребенок.

Исаева, ожидавшая услышать что угодно, кроме этой фразы, чуть не выронила чашку.

– Очень способная девочка, – продолжал мило улыбаться Богодасыср, – тонко чувствующая, ранимая, отсюда и двойки. Кстати, у Риточки есть все шансы получить золотую медаль. Понимаете перспективы?

– Нет, – ошарашенно призналась Елена.

Директор усмехнулся.

– Медаль открывает ворота в бесплатное высшее образование. Такие дети сдают при поступлении только один экзамен, а ряд вузов принимает медалистов лишь после короткого собеседования. Кстати, если хотите, чтобы Рита получила награду за труд и знания, начинать необходимые действия надо сейчас, а не в выпускном классе! Насколько я понимаю, она у вас одна, помощи ждать неоткуда, а вы ради дочери на все готовы! Я сумею подвести Риту к медали.

И тут до Елены дошло, о чем идет речь.

– Сколько? – сухо спросила она.

Богодасыср замахал руками.

– Что вы!

– Но ведь не бесплатно же!

– Денег я не беру.

– Тогда в чем дело?

Директор тяжело вздохнул, встал, запер кабинет и, понизив голос, произнес:

– Вы должны меня понять! Я имею сына, оболтуса и идиота! Он сделал однокласснице ребенка, у нее живот на нос скоро полезет. Представляете сложности? Я директор, а за собственным отпрыском присмотреть не смог. Ну не стану же всем сообщать – Алексей кретин.

– Надо сделать аборт! – с облегчением воскликнула Елена. – Это пожалуйста. Никто ничего не узнает, я госпитализирую девочку под чужим именем в отдельную палату. Вечером придет, тут же вычистим и утром отпустим, даже уроки не прогуляет.

– Мы поздно спохватились, срок очень большой. Вы можете младенца убрать?

Елена Валентиновна вскочила на ноги.

– С ума сошел! Убить ребенка!

– Сядь, дура, – зашипел Богодасыср, – не о том речь, пусть живет, но не у меня дома, спиногрыз. Своих голодных ртов хватает, так еще два придут и на шею сядут.

– Девочку, наверное, станет опекать мама.

– Сирота она, с бабкой живет, а та кремень, мигом сикозявку выпрет, – засучил ногами Богодасыср, – ко мне Алла заявится. Вот шлюха! Шум пойдет!

– И что вы хотите?

– Сдайте этого… в детдом.

– Господи, – подскочила Лена, – думаете, это так просто? Захотел и избавился? Для начала мать должна заявление написать.

– Это будет, – кивнул Богодасыср, – только Алке скажите, что ребенок умер, ладно?

– Такая травма для девочки, – возмутилась Исаева."

"– Ерунда, – отмахнулся Богодасыср, – ей наплевать.