Чудовищная алхимия. Том 3

Первое время им можно в таверне пожить, но долго там быть нельзя. Враги по таким заведениям в первую очередь будут шарить.

Грибная похлёбка меж тем поспела, а Зефир принялся разливать её по мискам и передавать друзьям. Взяв свою порцию, он наконец высказал то, что совсем не хотел услышать чернявый:

— Предлагаю всем скинуться и добавить к тому, что мы уже отложили на дом.

Ситуация была неординарной, и Леопольд это понимал. Потому, пересилив свои сорочьи инстинкты, он тяжело вздохнул и ответил:

— Я практически ничего не тратил и могу отдать двести двадцать пять монет, правда, большая часть из них — серебряные.

— Из моей доли осталось двести пятнадцать золотых, плюс твои и те, что мы откладывали, итого: семьсот сорок монет, — посчитал командир, а затем повернулся к Бруту.

Мохнатый, увидев, что на него смотрят, беспечно пожал плечами и, оторвавшись от еды, полез в свою сумочку. Порывшись в ней, он протянул туго набитый кошелёк Зефиру, явно не возражая расстаться со своими накоплениями.

— Всего у нас девятьсот пятьдесят монет, — задумчиво проговорил командир, пересчитав богатства енота и пытаясь безуспешно понять, куда тот умудрился потратить целых двадцать три золотых за такое короткое время.

— Не хватит, скорее всего, — засомневался чернявый.

— Придумаем что-нибудь. Давайте доедать и поторопимся.

Товарищам повезло: воинов с деревом на щите они так и не встретили. Скорее всего, устроенный пожар не только скрыл следы, но и привлёк внимание солдат, которые бросились к подворью, когда парни, наоборот, удалялись оттуда с приличной скоростью.

Не то чтобы командир и чернявый не справились бы с каким-нибудь небольшим отрядом, однако стычка в любом случае оставила бы следы, которых они очень хотели избежать. Ведь враги у них были чертовски могущественные, и давать им зацепки пахло откровенной глупостью.

Меж тем троица с минимальными остановками к обеду второго дня уже обходила Лемарк и, не останавливаясь, двинулась дальше к Перекрёстку. А к вечеру следующего дня они прошли через ворота города и поспешили к «Поцелую». Запасов у ожидавших в Лакомке людей должно было хватить ещё как минимум на пару дней, поэтому Зефир решил не светиться на воротах в такой пёстрой компании и выпустить всех уже в таверне.

Вскоре перед товарищами показалось двухэтажное здание с легко узнаваемой вывеской, изображающей голову медведя с пухлыми и накрашенными чем-то красным губами. И отворив дверь, друзья попали внутрь.

Зал, как обычно под вечер, был полон посетителей, среди которых мелькало множество знакомых лиц. Однако командир не стал задерживаться и, кивнув вышибале, повёл всех наверх.