Алиби для землеройки

Вместо блондинки на меня смотрела брюнетка с густой челкой до глаз. На носу сидели очки в тяжелой «черепаховой» оправе. Кожа лица, шеи и рук теперь была не бледная. Я стала Вилой Таран, смуглянкой с ярким румянцем и губами насыщенного бордового оттенка. И ногти у меня теперь были того же колера, смахивали на когти хорошо пожившего ястреба и имели длину примерно пять сантиметров. Чтобы обзавестись данной жутью, пришлось два часа просидеть на маникюре. Одета я была в стиле «ужас как модно». На меня нацепили узкую юбку ядовито-зеленого цвета с небольшим разрезом сбоку. Сверху у Вилы Таран нечто вроде широкого свитера, который по цвету и форме похож на лимон. К восхитительному комплекту одежды прилагались колготки телесного цвета. Вот их можно было бы назвать обычными, если бы не рисунок: по светло-бежевому фону были разбросаны разноцветные насекомые – мухи, комары, бабочки, жуки. Но тут мне повезло! Собираясь натягивать колготки, я продырявила их жуткими ногтями, когда вынимала из пакета. Замены не нашлось, и я осталась в своих, самых обычных колготках.

– Фиг с ними, у нас есть вишенка на торте, – пробормотал Павел и протянул мне неоново-яркие фиолетовые кроссовки на платформе. – Роскошно! Взял все лучшее с мировых подиумов! И сумочка! Сама элегантность! Ручная работа!

Когда слышу от продавца в магазине слова «ручная работа», я понимаю, что сейчас за нечто кривое и косое заломят неприлично высокую цену. А теперь объясните, почему «ручная работа» сразу увеличивает сумму, которую жаждет получить продавец? Если подумать, то станет ясно, что все на свете делается руками или машинами, которые управляются руками. На мой взгляд, дороже всего следует оценивать то, что мастерят ногами!

– Как тебе? – проорал Вадим. – Ау! Готова?

– К чему? – не поняла я.

– Уже забыла? Сегодня выставка! Первый выход Вилы Таран в люди!

– Я ничего о выставке не слышала, – удивилась я.

– Тебе же звонили! – занервничал создатель проекта.

– Верно, мне сказали, что предстоит мероприятие, но не уточнили, какое именно. Сказали только, что стилист приедет, – уперлась я, глядя на дурацкую сумочку в виде головы поросенка, украшенной золотой застежкой-черепом.

Сейчас из сумки начал доноситься тихий звук.

– Кто-то хочет с тобой поговорить, – расплылся в сладкой улыбке Вадим, – ответь на звонок.

Я попыталась открыть «голову», в которую по просьбе парня еще до маникюра поместила телефон, но длинные лопатообразные когти елозили по фермуару[1], а пальцы его не касались. Через минуту я сдалась.

– Не могу открыть сумку! Ногти мешают!

– Ты просто не умеешь ими пользоваться, – хихикнул блондин. – Давай научу. Заводи палец за предмет с таким расчетом, чтобы он оказался на уровне хватаемой фигни и цапай ее.