Альфонс нечаянно нагрянет

Пока еще другого найдешь!

– Ой! Да с этими мужиками так и надо! Больно нужен муж дерьмовенький! Ты в этом вопросе не права! Я когда еще была красивой девчонкой, так мне каждый раз такие дерьмовенькие мужья попадались! – забыла, с кем говорит, Василиса. – Проку от них, как… Ну никакого! Прямо горе сплошное! Но зато…

– Ва-а-ася! – вытаращила глаза Люся. – Почитай девочке лучше про Каштанку! А про свое «горе» мне расскажешь!

Василиса крякнула и пристыженно поплелась искать книжку про тяжелую судьбину маленькой собачки.

К жениху наведались на следующий день, зато с самого утра.

По незнакомому подъезду двигались с тяжелым чувством – как бы то ни было, парню, который в медовый месяц стал вдовцом, не позавидуешь.

– Люся, – придумывала Василиса, – давай скажем ему, что мы по всему подъезду собрали… и принесли ему… соболезнования.

– А вдруг он скажет, что лучше деньгами?

Василиса примолкла: денег с собой у них не было. Только двести рублей на продукты, и то у Люси. Она еще в магазин хотела потом забежать, приспичило ей состряпать котлеты! Но если парень будет в сильном горе, придется их отдать, пусть думает, что весь подъезд скорбит вместе с ним.

Однако отдавать деньги не пришлось. Едва они позвонили, как дверь немедленно распахнулась и на пороге оказалась худая, накрашенная особа лет сорока пяти. На ней был вызывающе коротенький халатик, волосы были по-молодежному собраны в два кучерявых хвостика, однако морщинки у глаз, будь они неладны, бесстыже выдавали ее годы. Правда, сама особа считала, что этого никто не замечает. Она уперла руки в боки и агрессивно замычала:

– Ну-у-у?

– Простите, нам бы Мишу… Михаила, – очень вежливо проговорила Люся и даже сложила руки пирожком.

Это не помогло. Неизвестно отчего, особа хлопнула себя по бокам и обрадовалась:

– Нет, вы на них посмотрите! И этим Михаила! Да он что – медом намазанный?! Ведь прут и прут! Я уже замучилась говорить – нету его! Шарахается где-то ваш Михаил! Дома уже несколько дней не ночевал!

– Нам бы только… поговорить… – растерялась от такого напора Люся.

– Господи!! И на что вы рассчитывали? Вы себя-то видели? Михаила им! На себя-то посмотрите! Старые, толстые…

Василиса не могла стерпеть такой несправедливой критики. Она вообще критику в свой адрес не уважала, а тут…

– Это где вы толстых увидели, а?! Да на мне ни грамма живого веса!! А на Люсю гляньте! Люся, да расстегни ты этот пуховик!.. Вот! – Она принялась крутить подругу во все стороны. – Дюймовочка! Фигурка, как у тойтерьера!

Люся непроизвольно дернулась. И чего это ее упрямо причисляют к тойтерьерам?

– Как у карликового пуделя, – быстренько поправила она подругу. – Абрикосового."

"– Да! Я и говорю, не женщина, а абрикос!..