Алета

Но я так привыкла воспринимать его как свою персональную жилетку для слез, как хорошего собеседника и жреца, что почему-то и мысли не допустила, что тут жрецы вроде как совсем не монахи, а вовсе даже наоборот.

Когда я осознала это, меня бросило в жар и я сделала попытку встать. Мертон нехотя разжал объятия и тоже встал, нависая надо мной и глядя в глаза с каким-то странным отчаянием, а на шее у него бешено пульсировала жилка. Я невольно засмотрелась на проявления рвущихся на волю эмоции. А он тяжело сглотнул под моим взглядом.

– Мертон, я пойду, пожалуй. Спасибо, что выслушал, мне ведь совсем не с кем здесь поговорить, кроме тебя. Я буду скучать по тебе, когда выберусь из долины. – Я чуть улыбнулась и погладила его по щеке.

Он дернулся от этого прикосновения, перехватил мою руку и прижался горячими губами к ладони. Ой-ой, как нехорошо получилось, почему же я была так слепа все это время и ничего не замечала? Смущение накатило волной, стало ужасно душно и неловко, а тело невольно отозвалось дрожью на эту нежную ласку. Я попыталась аккуратно забрать свою ладонь и бочком просочиться мимо него к двери. А он резко наклонился к моему уху и горячо выдохнул: «Останови меня». И его губы, прокладывая обжигающий путь поцелуями, скользнули по шее и дальше, чуть замерев на ключицах.

Утром меня довольно рано растолкали служанки. Я натянула на голову подушку, зарылась в одеяло и сказала, что не встану, пусть все идут к демонам, а я спать хочу. Но тут меня начал топтать Альф и стащил с меня одеяло, ухватив его зубами за край.

– Альф, предатель. У-у-у, ненавижу вставать по утрам. Ну чего так рано-то? – простонала я, садясь и спуская ноги с кровати.

– Ваше высочество, поднимайтесь. Пора готовиться к свадьбе, пройдемте в купальни. – Одна из служанок настойчиво нависала надо мной.

Ох ты ж ешкин тузик… Я и забыла, что я теперь высочество и что сегодня свадьба. Значит, не приснилось… Какая досада.

– Ладно. Мне нужно выпить чего-нибудь горячего, чтобы проснуться, и я сдаюсь, делайте все, что хотите. – Я снова упала лицом в подушку.

Мне быстро принесли чашку лумы с какой-то плюшкой, и как только я все это осилила, чуть ли ни волоком потащили в купальни. Альфа тоже, кстати, хотя он наивно пытался сбежать. И наш с ним вчерашний ад повторился, но в более укороченном варианте.

Затем мои волосы высушили, заплели в сумасшедшее количество косичек и соорудили из них какую-то невероятно сложную прическу. А я с ужасом наблюдала за этим и думала о том, как же я потом все это буду расплетать. Это же просто нереально. Закончив мучить мои волосы, служанки взялись за лицо и одевание. Тут я встала на дыбы и заявила, что наносить себе боевой раскрас индейцев не позволю, и плевать мне, что меня должно быть видно издалека всей толпе.