Аленький цветочек

Если они… если они её… зачем тогда вообще всё?!

– Я здесь, здесь… – Совершенно обессилевшая Маша отыскалась среди карликовых берёз. Она пряталась за огромным, наполовину вросшим в землю камнем и при виде Скудина бросилась ему на шею. – Ванечка!.. Ваня!..

Губы ее были солёными от пота и слез, тело под мокрым платьем жалко дрожало.

– Ну всё, всё, заяц, не бойся. – Скудин продолжал озираться по сторонам. – Пошли домой…

Есть анекдот. Не из тех, которые рассказывают за столом, уж особенно в присутствии дам… но, как все подобные анекдоты, верно отразивший многообразие жизни.

Так вот. Стареющий глава фирмы готовится уйти на покой и передаёт все дела молодому преемнику. И завершает свои наставления следующими словами: «…А если вдруг возжелаешь – вызови секретаршу, скажи, чтобы явилась с докладом. Она в курсе, она поймёт и всё наилучшим образом сделает…» И вот бразды переданы, время идёт, молодой директор счастливо начальствует. Фирма работает как часы, дела идут лучше не надо… и в конце концов новому руководителю приходит мысль проверить последнее указание предшественника. С некоторым замиранием сердца он звонит секретарше – и слышит в ответ: «В связи с составлением ежемесячного отчёта могу предоставить доклад либо устно, либо задним числом!»

Семён Петрович Хомяков молодым руководителем не был. Он был здоровяком средних лет. Увы, он уже лысел, увы, уже обзавёлся заметным брюшком… и отвислыми чуть ли не до плеч щеками. Отсюда и прозвище, естественно, негласное, – «Чип и Дейл». Официальное же его погоняло, прилипшее ещё со времен лихой юности, было не в пример приличнее и звучало гордо – Семён Карзубый-Рыжий. Теперь, правда, Семён Петрович не жаловал и его, предпочитал считаться господином Хомяковым… Всё проходит, зря, что ли, предупреждал античный философ – в одну и ту же реку нельзя дважды пописать…

– Разрешите? – Дверь без стука открылась, и особенным шагом, от бедра, вошла красавица-секретарша Зинка. Прищурила в улыбке зелёные глаза. – Вызывали?

С фигурой тёлка, с ногами. И на сто процентов уверенная в своей неотразимости.

Мерно тикал раритетный, но всё ещё очень точный стенной хронометр «Генрих Мозер». Тихо, на грани слышимости, урчал кондиционер. Его усилий было недостаточно, чтобы изгнать из кабинета тонкий запах духов, дивно оттенявший аромат чисто вымытого женского тела. Ещё мгновение – и Семёну Петровичу привиделись лазурные волны, перистые головы пальм, ласковый, прогретый солнцем песочек…

Зазвонил телефон. Резко, беспощадно и прозаично.

В общем, потаённый, эзотерический смысл анекдота о явке с докладом состоял в том, что секретарш надо иметь двух. Одну – для работы. Другую…

– Простите, Семен Петрович, из больницы звонят.