Александра

А сейчас, я считаю, определятся. И вопрос, Генрих, будет стоять так, ты с нами или нет?

— А что с Магистром?

— Магистр больше тяготеет к империи.

— Тогда может нам лучше пойти под руку Максимилиана?

— Нет. Мы вроде бы являемся его вассалами и что? Империя ни разу не оказала нам никакой помощи. Да и навряд ли император будет ввязываться в свару из-за нас с Литвой, поляками, шведами и руссами. У него и так своих проблем хватает. В той же Италии, которая для него намного важнее какой-то Ливонии. Понимаешь, Генрих, мы если кому и нужны, то только частями и желательно со свободной землей и уже готовыми смердами. А нас никто в качестве владетелей своих земель не рассматривает. У них у всех своих голодранцев хватает, которым нужны земли и холопы.

— Я тебя понял, Клаус. Наверное, ты прав. В этом случае Порфирородная для нас самый лучший вариант. Но пока давай об этом помолчим. Посмотрим, что Ульрих получит от соглашения с Цесаревной.

— Согласен…

Но это было ещё задолго до битвы с Менгли Гераем и османами, до смерти Соломонии…

— Аникей сам тоже пришёл? — Спросила Никифора.

— Сам нет. Племянника прислал.

Аникей со своим народом обжился на новых территориях. Плюс люди от Ульриха, которых я отдавала ему в пользование. Он основательно закрепился на новых землях. Его народ нёс в том числе и службу в крепости. Они сделали себе схроны в лесах на случай прихода татар и ногаев. Они начали пахать землю. Продовольствием я на первое время их снабжала. Потом уже от него пошло это продовольствие.

— Позови племянника Аникея. Урусоба и этот бий пусть ждут.

— Понял, Царевна. Сюда его позвать?

— Сюда.

— Сань, что я пошла? — Спросила меня Ленка.

— Нет. Здесь будь.

Вскоре в горницу зашёл парнишка. Испуганный. В руках мял шапку.

— Проходи. Не бойся, я не кусаюсь. — Сказала ему, улыбнувшись. Он низко поклонился. Во всю глазел на меня. Даже рот открыл. Аникей всё же крестился в православии и народ его тоже. Это было хорошо, так как Митрополит меня стал доставать с этим делом. Не гоже Царевне Пресветлой яшкаться с язычниками. Но я знала, что пусть они и стали христианами, но продолжали почитать и своих языческих богов. Но мне на это было глубоко наплевать. Одного, слишком ретивого священника, который окормлял в моих землях паству, я уже отправила в Москву, назад к митрополиту и заявила, что боюсь за него, за божьего человека, ибо глуп он, как бы беды не случилось. Попросила другого, более умного. Прислали попа. Молодой, но прошаренный. Сразу понял, что выискивать идолов клятых не надо так ретиво. И брать лаской и словом божьим. Я ему за его дипломатию деньжат стала щедро подбрасывать. Стоит отдать должное, он все деньги стал тратить на постройку церквей. Так что с Церковью я консенсус в своих не простых землях нашла.