Александра

Московская династия, к которой принадлежит наш Государь, ведут свой род от младшего сына Александра Ярославовича Невского, от Даниила Московского, которому и была отдана в удел Москва. При Данииле Москва стала столицей удельного княжества. До этого, она была малым городишком, которым управляли княжеские тиуны. Но хоть Даниил и был младшим сыном Александра Ярославовича, то Шуйские вели свой род от младшего брата его отца. И по лествичному праву, имели право на Великий Владимирский стол, тогда, только после московской династии. Но, сто лет назад, предки Шуйских, а именно Василий Кирдяпа, чтобы ещё больше возвысится объявил, что он род свой ведёт не от Андрея Ярославовича, а от второго сына Александра Невского, князя Городецкого Андрея Александровича. То есть, ставя себя выше потомков Даниила младшего сына Невского. Понимаешь?

— То есть, они как бы имеют больше прав на шапку Мономаха, чем нынешний Государь Василий Иванович?

— Именно. Но в последствии Шуйские примирились с тем, что Московская линия правители.

— А примирились ли? Батюшка?

— То мы не знаем.

— А надо узнать. Я сказала Государю, что слишком много Рюриковичей развелось, может проредить их ряды.

— Ты что такое говоришь, Сашенька?

— Нечего такого. Лучше уничтожить десять или сотню, зато сохранить тысячи и сотни тысяч жизней, которые могут сгинуть в междоусобице, батюшка. Хватит. И так Русь страдала от целой кучи этих Рюриковичей, которые каждый тащил одеяло на себя. В задницу лествичное право. Я уже говорила это Великому Князю. А кто не согласен, тех под топор ката. Легче дышать станет, если меньше уродов, желающих власти станет. Ты посмотри как Шуйские всё обложили.

— Сань, ты чего, человека била железным прутом? — Спросила Елена, глядя на меня с ужасом.

— Била, Лена. И ещё буду бить уродов. Он нас с тобой приговорил к смерти. Поняла? Так лучше пусть он сдохнет, чем мы. Или ты не согласна? На меня смотри, Лена. Согласна сама сгинуть? Чтобы дите твоё, не рожденное пока ещё, сгинуло? Что бы мужа твоего зарезали как скот?

— Нет. Но Саша?!

— Что, Саша? Завязывай со своим всепрощением и толерантностью. Тут этого не поймут.

Елена заплакала, закрыв лицо ладонями. Я подошла к ней, обняла её.

— Лен, не бойся, я тебя никому в обиду не дам. Ты моё маленькое сокровище. Не плач.

— Дочки, а что такое толе… Как Ты сказала, Саша?

— Толерантность, батюшка. Это пример того, как хорошую и светлую идею превращают во что-то мерзкое и грязное.

— Ладно, дочки, пойду я. Отдохнуть надо. Я запомнил, Саша что ты сказала. Будем копать! — Фёдор Мстиславович встал и вышел из горницы.

— Лен, сегодня спать будем вместе.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Сань, давай споём? Жаль плясать нельзя мне. А то я попрыгала бы.

Глядя на подругу, я улыбалась…

Вена.