Александра

Мужики же кобели по своей натуре. Ты своему Ваське даёшь лЯбовью с тобой заняться?

— Конечно. Он мужик молодой, здоровый. Ему надо. И мне тоже надо. Даже больше, чем до беременности. Грудь у меня такая стала чувствительная. Он только её в ладони свои берёт, как всё.

— Что всё?

— Чуть трусы мокрые не становятся. — Она ухмыльнулась. — Сань, а ты Ваньке даёшь?

— Даёшь. Ты права, нельзя молодого мужа долго динамить и передерживать. А то побежит на сторону нереститься. А нам этого не надо, да, Лен?!

— Не надо. Пусть лучше со мной нереститься. — Она засмеялась. В этот момент в горницу постучались. Дверь открылась, заглянул папан.

— Не спите, дочки?

— Нет, батюшка. Что-то случилось? — Спросила я свёкра. Он зашёл.

— Вы, дочки, мужей то сегодня не ждите. По делам они поехали, по государевым. А нам поговорить нужно. — Он сел за стол на лавку. Посмотрел на нас. Как-то тяжко вздохнул.

— Говорите уж, батюшка. Мы дочки взрослые, скоро вас внуками одарим. Чего уж тут?! — Сказала я на печальный и в тоже время тревожный взгляд Вяземского-старшего.

— Шуйский заговорил.

— Я не сомневалась, что язык каты развяжут. — Кивнула я боярину.

— Вести не очень хорошие. Султан османский награду за вас объявил. Большую. 100000 султани золотом.

— То, что османы за нами охотятся большой новостью для меня не является. Но что-то мало султан готов заплатить! — Скривилась я. У Фёдора Мстиславовича глаза расширились.

— Ты что такое говоришь? Это огромные деньги. Состояние. По-мимо денег ещё и должность при условии принятия ислама. Если нет, то просто деньги.

— Шуйские соблазнились ради денег? Готовы были подставить весь свой клан? Что-то слабо верится, батюшка.

— Я вот тоже сомневаюсь. Но большего он не говорит.

— Кто ещё замешан в заговоре?

— Сказал, что больше из семьи никто. Холопа использовал.

— Ну вот, Фёдор Мстиславович. Каты плохо поработали.

— Почему ты так думаешь, Саша?

— Батюшка, но ты же сам сказал, что не очень веришь, что из-за денег он пошёл на это.

— Может бежать к османам хотел? Веру сменить. Пашой бы там стать мог.

— Скажи, Фёдор Мстиславович, Шуйские дружные? Сплочённая семья?

— Конечно. А как без этого?

— А вот теперь подумай, что будет, если Иван сбежит к османам, сдав нас с сестрой или хотя бы кого-то из нас? А сбежав ему придётся стать ренегатом, то есть предателем веры предков своих. Что будет с его родичами? Как ты думаешь, батюшка? Что сделает Василий Иванович, Государь наш с остальными Шуйскими?

— Ну мало ли, в семье не без урода. Не всю же семью из-за этого казнить?

— Ошибаешься, всю. Где ещё Шуйские служат?

— Много где, дочка. Род то большой. Вот например Василий Васильевич Шуйский, по прозвищу Немой.

— Почему немой?

— Немногословен он. Молчит больше, чем говорит.