Александра

 — Поняла меня?

— Да, владыко.

— Что за письмо у вас такое? — Тут же задал вопрос. Я даже сначала не поняла, о чём он? О каком письме?

— Прости, владыко. О каком письме говоришь?

— Вы с Еленой пишите сказки свои. Буквы некоторые похожи на наши, а некоторые нет. И я знаю, что письма такого никто не использует.

Я всё поняла. Мы делали с Еленой записи на русском языке своего времени. Как и пользовались современной системой написания цифр. А под сказками понимался тогда текст сообщений, посланий.

— Мы с Еленой алфавит, азбуку свою придумали. Вот и пишем на ней. Зато знаем, что кроме нас никто наши записи понять не сможет.

— Алфавит? Азбука? Это божественное откровение, как у преподобных Кирилла и Мефодия, что кириллицу дали славянам. — Мы с Еленой промолчали. — А у вас просто взяли и придумали? Александра! Не в силах простому смертному азбуку придумать.

— Так нам откровение и было. — Ляпнула Елена и посмотрела на меня большущими глазами. Потом закрыла себе рот ладошкой. Вот курица! Это же надо было ляпнуть такое! Митрополит вытаращился на Елену.

— Что значит откровение? Кому?

— Нам обеим, владыка. — Решила вмешаться я. — На Страстную пятницу, три года назад. Богородица явилась нам. Азбуку показала. Да указала, где книги лежат по лекарскому делу написанному на азбуке этой. Вот мы и выучились ей. — Твою дивизию, как говорил батюшка мой. Вот это мы задвинули, аж у самой зад зачесался. Но тут главное, чтобы Ленка не раскололась. А то будет нам аутодафе, почище, чем у Джордано Бруно.

— Елена не лекарка. — Напирал вредный старик.

— Я лекарка, владыко. — Мы обе с Еленой сползли на пол с кресел и встали на колени. Вернее, я первая начала сползать, а подруга уже за мной.

— Богородица?

— Богородица, владыко.

— Почему молчали?

— А кто бы нам поверил? — Я истово крестилась. Старик тоже встал с нами рядом на колени и начал креститься и читать молитву. Ну а мы с Еленой за ним:

— Что значит кто бы поверил? А азбука? Это и есть откровение! — Старик тоже встал с нами рядом на колени, начал креститься и читать молитву. Ну а мы с Еленой за ним:"

"— Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою, благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших.

И тут же ещё одну:

— Достойно есть, яко воистинну блажити Тя, Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную и Матерь Бога нашего. Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим, без истления Бога Слова рождшую, сущую Богородицу Тя величаем.

Потом ещё читали молитвы. В какой-то момент обратила внимания, как Елена читала вместе с митрополитом молитвы и слёзы бежали по её щекам. Я поняла, что она искренне верила, верила в молитвы, которые произносила. А значит верила в бога, в богоматерь, в Святую Троицу.