Александра

Таких имать надо и на дыбу весить. Уничтожать без промедления.

Я замолчала. Обвела взглядом всех, кто здесь был. Стояла тишина. Но я увидела, как посмотрел Дмитрий на свою жену. И самое главное, как она посмотрела на мужа. В её взгляде появилась гордость. Она с вызовом смотрела на мужа, прижимая к себе дочь. Я улыбнулась. Может сейчас до них дойдёт, что нельзя, что это преступление отдавать своих женщин чужим народам?! Я отдавала себе отчёт в том, что то, что я сказала, скоро разнесётся по всей Москве. А от неё побежит, словно волны от брошенного камня, по всей Руси. И это даст для меня лишний козырь.

Анну я отправила домой, спустя седмицу. У неё всё было хорошо. Здоровая девочка. А мне она заработала лишний бонус, так как знать, что я какого-то там маркиза спасла, может и лжа, но видеть живой пример на жене князя Воротынского, это уже определённый, высокий уровень.

Митрополит потребовал нас с Еленой на аудиенцию на следующий день…

Ехали с ней в крытой повозке. Нас, как и положено сопровождало два десятка вооружённых до зубов конных латников. Плюс мои баши-бузуки.

— Сань, так я не поняла, что говорить то будем? — Заныла Елена.

— Тебе ничего говорить не надо. Единственное, что скажешь, что знаешь про сердце мира. Что оно на Руси святой. Скажешь, что я читала тебе древний хеттский свиток.

— Какой свиток?

— Свиток хеттов. Жил такой народ тысячи лет назад, который создал державу, соперничавшую с египетскими царями. А мы, Комнины, родом с земель, где жили эти хетты. И в нас течёт их кровь. Поняла?

— Поняла, что не понятного. Мы хетты. Блин, Сань, может хватит врать так? А то ведь может кирдык настать. Я боюсь.

— Пока я с тобой рядом, ничего не бойся и делай мне тротил.

— Какая ты кровожадная, Сань. Вроде беременная, должна мягче стать.

— Я в спальне с мужем мягкая, а в остальном извини, расслабляться нельзя. И запомни одно железное правило, чем чудовищнее ложь, особенно разбавленная толикой правды, тем она убедительней. Разговаривать с патриархом буду я. Ты молчишь, сопишь в тряпочку и подтверждаешь мои слова.

— Господи, Сань, вот связалась я с тобой и что? Сидим в диком средневековье. Лапшу народу на уши вешаем и делаем оружие массового поражения. Всю жизнь об этом мечтала.

— Лен?!

— Что?

— Заткнись. Дай мне сосредоточится.

— Сань, а где это сердце мира?

Господи, Лена!!! А я откуда знаю?..

— В Троице-Сергиевой лавре. Под землёй.

— Правда?

— Лен, не тупи.

— Жаль. Я бы туда съездила.

— Зачем?

— Может и правда благословение божие ребёночек мой получит.

— Съезди. Я тоже туда поеду.

— Правда?

— Правда.

— Не, Сань, что честно? А ты зачем?

— Для пиара. Всё? Может помолчишь?"

"Нас, как обычно, привезли в резиденцию московских митрополитов, что располагалась чуть к северу от Успенского собора.