Александра

За то знает царевна и этого довольно. А кто сильно много знать хочет, может на голову короче стать. — После этих слов никто не пытался заглянуть в кожаный мешок. Наоборот, держались подальше. Как только мы прибыли в Москву, мешок Иван велел Никифору положить в нашей опочивальне. Когда Никифор ушёл, муж засунул корону под наше супружеское ложе.

В госпитале меня уже ждали. Умерший лежал вытянувшись. В правом уголке рта, запеклось немного крови. Скорее всего, у него было повреждено лёгкое. Но как узнать было тогда? Рентгена тут явно не было. В госпитале был уже местный поп. Он махал кадилом и читал молитву. Я перекрестилась. Подождала пока поп не закончит. Потом спросила у оставшихся двух его товарищей:

— Как его звали?

— Егорий, царевна.

— А родом он откуда? Родные, близкие есть?

— Откуда родом не знаем. Он недавно нанялся в охрану, перед тем, как мы выехали с купцом. — Ответил тот, кто лишился руки.

— Значит, хоронить будем мы.

В местной церкви Егора отпели в этот же день. Плотник Вяземских сколотил простенький гроб и могильный крест. Отвезли его на кладбище. Я тоже поехала. Хотя Иван был против. По протоколу это был перебор, чтобы родовитая царевна и боярыня хоронила простого ратника. Но я настояла на своём. Конечно, на кладбище поехали со мной все пятеро моих гвардейцев, Иван и Евсей с ещё десятком боевых холопов. Это на всякий случай. Люди смотрели на нас с любопытством, провожая скорбный поезд. По сути, мы и были теми единственными, кто проводил Егора в последний путь. У свежей могилы, я постояла ещё какое-то время, глядя на могильный холмик. Все остальные меня ждали. Потом возвратились. Я не обращала внимания на то, как смотрели на меня и мои гвардейцы, и боевые холопы Вяземских. Ваня позже сказал мне, что я завоевала сердца простых ратников. Ведь не каждый родовитый так печётся о погибших простых воях, а Егор был вообще простым охранником купеческого обоза, никому ранее не известный. По большому счёту, как это тогда делали, его могли облачить в простой саван, самую дешёвую материю и так похоронить, ибо безродный.

Ещё днём Фёдор Мстиславович укатил в кремль к Великому государю. Вернулся поздно. В Кремль он надел свою самую лучшую соболью шубу с длинными рукавами и высокую бобровую боярскую шапку.

К вечеру же мой госпиталь был готов. Все сделали так, как я и планировала. Была комната для хранения лекарств и разных трав. Так же комната, где Дарёнка готовила свои мази, настои и отвары. Операционная. Комната отдыха и три палаты на четверых пациентов."

"На следующий день Старший Вяземский опять укатил в Кремль. А ближе к обеду к нам нарисовались имперский посланник фон Клаузиц с племянником. На этот раз, Иван спокойно смотрел на младшего маркизёныша, как называла его Елена.