Александра. Большая игра. (книга вторая)

К своим людям она добрая и справедливая. Зазря не накажет. А вот к недругам своим она немилосердна. Особенно к предателям. Немилосердна к лгунам, к тем, кто не держит своего слова, немилосердна к клятвопреступникам. К таким у неё нет пощады. — Фрося с улыбкой смотрела на литовского князя, словно спрашивая: «Ну что, много узнал?» Яна это покоробило. Ведь она, в отличии от Королевы, из простых.

— Ты вообще-то с высокородным разговариваешь.

— Тю, и что? Я и с графами разными разговаривала и с баронами. И с князьями да боярами. А уж про простых людей я вообще молчу.

— Её Величество и простых лечит?

— Конечно. Люд то её любит. На Руси, Матушку за святую считают. Гордятся что у них Царевна такая. Не даром покров Пресвятой Богородицы на ней. А Церковь Православная наша назвала госпожу мою своей дщерью возлюбленной. Матушка Александра из самой чаши Христовой причащалась.

— Из Святого Грааля?

— Да, вы католики чашу Христову Граалем зовёте. Из него… Ну что, рука меньше болит?

— Да. Странно это. Какое-то состояние у меня.

— Спать ложись, княже литовский. Как говорит Царица Александра, утро вечера мудренее.

Фрося покачала головой с осуждением в глазах и вышла из госпитальной палатки. Ян лёг. Постепенно боль ушла, и он погрузился в сон…"

"Утром проснулась с первыми лучиками солнца. Потянулась от души. Мои сержант-дамы ещё спали. Смотрела на них. Вот Ксюша, свернулась калачиком на правом боку, подогнув колени к животу. Вот Агнешка спит на животе, раскинув руки в стороны. Вот Паула. Эта наоборот на спине лежит, одеяльце сбросила, руки тоже в стороны и ноги. Я усмехнулась. Вот мужу её будущему не позавидуешь. Такая как раскинется, глядишь и мужа с ложа сталкивать будет. Фрося рядышком со мной спала. Я тихо встала. Стоя, ещё раз потянулась, раскинув в стороны руки и выгнув спину. Хорошо то как, даже взвизгнуть захотелось, но сдержалась. Пусть поспят. Надела штаны, верхнюю рубаху, сапоги, китель. Расчесала волосы. Господи, вот морока то. Толи дело короткая прическа… М-да, об этом остаётся только мечтать. Заплела одну косу. Всё же я была не замужней сейчас, хотя и вдовой. Вообще я могла обрезать косу, когда Ваня умер. Вдовам такое разрешалось. Вот только мне тогда никто об этом не сказал. А потом уже поздно было. Хотя частично я её остригла. Сделала до пояса, а то ниже зада была, кошмар какой! А сейчас опять выросла. Хотела её укоротить. Ума хватило Василию сказать, так он аж на месте подпрыгнул. Вернее, он застал меня в моём кабинете в Кремле с ножом в одной руке и косой в другой руке.

— Ты что делать собралась? — Вместо доброго утра воскликнул он тогда.

— Да вот думаю, укоротить её. А то замаялась с ней.

— Ты с ума сошла, Саша⁈ Никак это не можно делать! Попробуй только мне обрежь её!

Вот и мучилась теперь.