Алекс и Адель. Рождество в Нью-Йорке

Большой палец его руки обводит мое ухо. Весь этот галдящий стадион за пределами его объятий кажется мне поставленным на паузу. Все, что я чувствую — это тепло его тела и его запах, которому не могу сопротивляться.

— Эм… — шепчу, потираясь губами о его скулу. — Наш парень под номером… восемнадцать… кажется у него руки дырявые…

Алекс снова смеется."

"— М-м-м… — втягивает с наслаждением воздух, прижимаясь губами к моему виску. — Это Блейк Бёркс. На его месячную зарплату можно слетать в космос всей семьей.

— С его телом… что-то не так… — впиваюсь пальцами в колено Алекса, потому что его губы вдруг ласкают мочку моего уха.

— Ты права, — бормочет так, чтобы я слышала каждое его слово. — Размах его рук на четыре сантиметра превышает рост. Он ассиметричный. Я скучал по тебе, Эйнштейн…

— Алекс… — давлю ком в горле, переполненная ощущениями.

— Продолжай… — настаивает он.

— Ты не хочешь… сам посмотреть? — говорю сдавленно, опуская веки.

Он водит по моей щеке носом, задевая ее губами, и шепчет:

— Мне нравится смотреть на мир твоими глазами…

Я бы могла сказать, что смотреть на мир его глазами для меня самое любимое занятие на свете, но мои сомнения в завтрашнем дне затмевают все. Даже жар его губ и силу его рук вокруг своего тела. С обреченностью я понимаю, что сдаюсь. Что не сопротивляюсь, потому что у меня на это нет силы воли!

По моей щеке скатывается слеза.

— Это начало конца… — шепчу, закрывая глаза.

Алекс стирает ее большим пальцем руки и заставляет смотреть на себя.

Его брови сведены, глаза мечут молнии, но я тоже умею быть упрямой! Как и он!

— Мне девятнадцать! — смотрю на его губы, умирая от желания просто выбросить все из головы и наслаждаться тем, чего мне так хочется. — А тебе двадцать четыре! — выплескиваю на него свои страхи. — Что с нами будет через… пять лет?!

Удерживая мое лицо в ладонях, он рычит:

— Ты притащилась в Нью-Йорк для этого? Чтобы задать мне этот вопрос?!

— Нет! Я и так знаю! — хватаюсь за его куртку. — Ничто не вечно… под… под луной!

— Адель, — говорит с угрозой, заставляя смотреть на себя. — Это не теория гребаных вероятностей. Это единственная правильная вероятность.

Не первый раз в жизни мне нечего ему возразить, но это единственный раз, когда я и сама не хочу спорить!

Он дает мне целых тридцать секунд, чтобы опомниться, а потом набрасывается на мои губы, сминая их своими. И для меня этот поцелуй становится нашим первым. Здесь и сейчас. Отвечаю ему с жадностью, потому что годы ждала именного этого момента…

Глава 11

Сжав ладонями мое лицо, нападает на мои губы снова и снова. Во мне просыпается безумная ненасытная жадность. Схватив за полы куртки, тяну его к себе. Перемещаю руки на шею, запуская пальцы в отросшие мягкие волосы на его затылке.