Алекс и Адель. Рождество в Нью-Йорке

В ответ на этот жалобный плач, мой лучший друг накрывает мои губы своими.

Глава 8

Его язык с жадным напором раскрывает мои губы и пробирается внутрь, а потом выманивает мой станцевать с ним пошлую сальсу. Я забываю о своем желании сопротивляться… Я вообще обо всем забываю! Даже дышать...

— М-м-м… — проходит сквозь меня стон Алекса, и я отвечаю собственным стоном, потому что не могу… не могу не ответить!

Мне всегда будет его мало... Где бы он ни был... Всегда будет мало...

Хочу его трогать…

Пытаюсь высвободить руки, но он не позволяет.

Его тело на моем тяжелое, и это так потрясающе, что я поджимаю пальцы на ногах, пока его пальцы сильно, грубо и с варварской настойчивостью сжимают мои запястья. И вся эта неотесанная мужланская попытка подчинения взрывается внутри восторгом! Таким, от которого я издаю протяжный жалобный стон, и этот пьяный неандерталец реагирует мгновенно — безумным напором своего языка.

Боже… его язык…

Он не джентльмен! Алекс Немцев не джентльмен! А я никакая не леди, поэтому выгибаюсь и дрожу с головы до ног, когда он вжимается своим твердым пахом между моих ног один, а потом второй и третий раз… Выпустив мою руку, сжимает ладонью мое бедро, продолжая толкаться в меня своей твердостью опять и опять, пока под веками у меня не начинают плясать фейерверки, и я не впиваюсь пальцами в его плечо.

Я никогда не трогала мужскую эрекцию, а если и трогала, то помню это чертовски смутно! Но то, что я чувствую — это обжигает с головы до ног, а еще пугает. Мое тело реагирует, как предатель. На его запах, его голодный поцелуй, на этот каменные бугор в его штанах.

Выпустив мои губы, Алекс делает шумный вдох, прижавшись носом к моей щеке.

— Я освежил твою память? — шепчет, водя по ней носом и рвано дыша.

— Слезь с меня… — шепчу, силясь сделать собственный вдох. — Пьяный идиот.

— А ты меня заставь, — бормочет этот дурак, водя носом по моей шее.

Чтобы его сдвинуть мне потребуется супер-сила!

— Ты серьезно? — возмущаюсь, саданув ему в его плечо свободной рукой. — Это твое примитивное мужское эго проснулось?! — ерзаю под ним, пытаясь увернуться от настырных теплых губ, но кажется делаю только хуже, потому что у него эрекция, и она прямо у меня между ног!

Черт!

Черт!

Черт!

— Твою ж… не вертись… — стонет, приподнимаясь на локте.

Его лицо искажено такой страдальческой гримасой, что я кусаю губу и выпаливаю:

— Убери от меня эту здоровенную штуку.

Его лицо расплывается в нахальнейшей усмешке.

— Вчера ты ей очень обрадовалась, — его рука снова сжимает мое бедро. — М-м-м… охереть как обрадовалась… рассказать как?

О, нет…

Смотрю на него в панике, лепеча:

— Только попробуй…

— Ты так обрадовалась, что…

— Алекс! — извиваюсь, прекрасно зная, что он собирается рассказать.