Алчность

— Я знаю еще одну, — сказала Махони достаточно громко, чтобы все могли слышать. Она с трудом перевела дух после продолжительного приступа смеха, чтобы рассказать одну из своих странных кельтских баек. — Слушайте. — Далее последовала тирада с вкраплениями смутно знакомых слов, смысл которой не дошел ни до кого.

— Что это значит?

— Чтоб тебя кошка съела, а кошку чтоб дьявол съел!"

"Кажется, принято считать, что женщины должны болтать только о туфлях и тряпках?

Макейди засмеялась, качая головой:

— Я ругаю себя за то, что не знаю ни одного голландского ругательства. М-м-м… rukker! Одно есть! Кажется, это означает онанист.

Лулу расхохоталась.

К облегчению Энди, Мак выглядела совершенно счастливой, словно сбросила тяжкое бремя перенесенных ею невзгод. Шампанское зажгло щеки девушки румянцем, она вся лучилась невыразимым сиянием, а улыбка стала такой открытой, что временами он мог рассмотреть почти все ее безупречно белые зубы. Энди не видел, чтобы Мак так улыбалась с тех пор, как приехала в Австралию, а может быть, и вообще никогда. Он знал Макейди лишь в те времена, когда та боролась с тяжкими испытаниями, да и она познакомилась с Энди в трудные для него дни. Энди наслаждался, глядя на Мак через стол. Ее веселье радовало глаз, оно напоминало о том, из-за чего именно он попал в плен ее обаяния. Несмотря на то что в глубине души детектив опасался, что ночь закончится головной и сердечной болью, сейчас ему было на все наплевать.

— Расскажи нам одну из твоих баек, Энди, — улыбаясь, произнесла Мак. Она повернулась к Лулу: — Он всегда рассказывает отличные истории.

Энди требовалось некое поощрение. Он наклонился вперед, запустив на всю катушку свой дар рассказчика, чтобы позабавить маленькую аудиторию.

— Вот история, которая вполне может претендовать на Дарвиновскую премию, — начал он. — Однажды ночью, несколько лет назад, нам с Джимми пришлось бегом мчаться за угонщиком автомобилей, подростком, который пулей припустил по этим треклятым проходным дворам. Мы перепрыгивали через заборы, на нас лаяли собаки, а этот негодник сигал как кролик… короче, катастрофа. Казалось, это никогда не кончится. Господи, как же бегал этот мальчишка! Я начал выдыхаться, и не знаю, заметили ли вы, но Джимми тоже не Кэти Фримен.[8] Я уж думал, что этот мошенник доведет его до сердечного приступа, — добавил Энди, чувствительно ткнув смеющегося напарника в объемистый живот. — Он пыхтел, отдувался и отставал, как старикашка…

— Skata! Это мне пришлось тебя дожидаться!

— Наконец мы перепрыгнули последнюю ограду и оказались на улице фешенебельного квартала, а парнишка как в воду канул. Мы уж думали, что упустили его. Джимми злился, клял всех и вся, пыхтя с такой натугой, что я решил, он непременно свалится замертво прямо здесь.