Алчность

— Пошла!

Мак вытолкнули вперед, и она едва устояла на ногах, стремясь принять отработанную позу прежде, чем ее осветят прожекторы. Мак опасалась, что сразу после выступления Жизель ее вряд ли заметят, но публика таращилась на нее с не меньшим интересом. Вновь засверкали вспышки фотокамер. Мак придала лицу обязательное выражение легкого высокомерия и двинулась вдоль подиума. Отработав на показах несколько лет, она, нисколько о том не задумываясь, шла безупречной походкой: бедра — вперед, голова высоко поднята. Корсет давил нестерпимо, но под лучами прожекторов она перестала его ощущать.

Однако в конце выступления взгляд ее привлек рванувшийся к подиуму бледный рыжеволосый мужчина с камерой на шее, и внутри у нее все застыло.

Господи… Эд Браун!"

"Макейди почувствовала, что у нее волосы встают дыбом. Ноги стали ватными от ужаса, и ей показалось, что она больше не сможет сделать ни шагу…

Но, приглядевшись, Мак поняла, что это вовсе не Эд Браун, а просто какой-то репортер из заокеанской съемочной группы, прилетевший освещать модное шоу. Сходство с Эдом было весьма отдаленным. Но это не спасло положение. Эд уже проник в мысли Мак, и на нее неотвратимо надвигалась паника.

Это Гонконг. Эда здесь нет. Ты в безопасности. Эда здесь нет, как спасительную мантру, твердила про себя Мак, пытаясь успокоиться.

Даже сейчас, за тысячи миль от Австралии, в новой, экзотической стране, она не могла выбросить маньяка из головы. Похоже, ей так и не удалось вырваться из его мертвой хватки.

Ноги Макейди в туфлях на острых «шпильках» продолжали размеренно работать, несмотря на терзавших ее «демонов». Сохраняя непроницаемую маску хладнокровия, она плавно прошествовала к концу подиума, и сотни глаз и объективов, ловивших каждое ее движение, не подозревали о том, что ей мучительно страшно.

Глава 52

Тринадцать…

В тот час, когда большая часть Ван Чая спала, а другая веселилась с иностранцами или друзьями в дискотеках и барах, Эд Браун не дремал. Сидя один у себя в спальне, он обдумывал планы на будущее.

Неоновая вывеска на противоположной стороне улицы заливала комнату ядовито-розовым светом. Дверь была надежно заперта, Тюремщица спала в соседней каморке. Эд подстраховался, чтобы она не услышала его передвижений из-за несмолкаемого уличного шума. Он должен быть уверен, что она не побеспокоит его ночью. Ему нужно было время, чтобы подумать, составить план действий.

Эд уткнулся носом в деревянный пол, задрав ноги на спинку кровати, на полметра выше головы. Все тело застыло, стараясь удержать равновесие. Мышцы сводило. Плечи болели от избытка молочной кислоты. Кровь начала шуметь у него в голове. Медленно и размеренно он с усилием выпрямил руки и вновь их согнул.

Четырнадцать.

С трудом выдохнув, он отжался еще раз.