Алчность

Но Макейди уже провела слишком много минут в ожидании. Начали болеть ребра, она чувствовала опасную нарастающую слабость. Опасно для здоровья. Готовым к выходу на подиум моделям запрещалось сидеть, поэтому во время показов за сценой никогда не ставили стульев. Если она сядет, планшетки корсета могут сломаться и впиться под ребра или, хуже того, в жизненно важные органы. Поэтому Мак была вынуждена стоять, задыхаясь.

— Если я потеряю сознание и умру, вы можете обещать, что мое тело доставят в Канаду?

— Что? — Модель, стоявшая рядом с ней, нахмурилась. Или нахмуренные брови — ее нормальное состояние?

— Так, ничего.

Почему подобные шоу никогда не начинаются вовремя? Почему?

Начало шоу порядком задерживалось: сначала на полчаса, потом на сорок минут, сорок пять, пятьдесят… Мак чувствовала нетерпение толпы за занавесом. Она поискала среди вереницы моделей, ожидающих своего выхода, соседок по квартире, но не увидела никого из них. А может быть, просто не узнала под толстым слоем грима и причудливыми париками. Мак стояла в первом ряду, неподалеку от Жизели, великолепной бразильской супермодели, звезды сегодняшнего показа и, возможно, главной причины приезда Лео Ди Каприо. Ее присутствие, скорее всего, обошлось Эли в сумму, тысяч на двадцать долларов превышающую скромную оплату работы Макейди. На языке моделей, Мак ей в подметки не годилась.

— Все бы отдала за сигаретку, — послышался чей-то шепот.

Низкорослый человечек в искусно располосованных джинсах и черной футболке пронесся мимо Мак к Жизель. Не говоря ни слова, он обрызгал маслом из баллончика ее обнаженное бронзовое тело. Как только он закончил обрабатывать ее живот и грудь, Жизель повернулась, чтобы он мог побрызгать маслом ей на спину и ягодицы. После чего человечек скрылся, так и не сказав ни слова. Все это время Мак старалась держаться от баллончика подальше.

Казалось, прошла целая вечность, когда сердитая женщина с портативной рацией подала сигнал. Лоснящаяся от масла Жизель грациозно скользнула к выходу на подиум, через мощную систему громкоговорителей объявили начало, заглушив гул дымовой машины, шум зрительного зала и нетерпеливое постукивание ботинок Маноло Бланика. Над сценой вспыхнули прожектора, пронзая дымовую завесу красными лучами, и появившаяся на подиуме Жизель застыла, положив руки на бедра. На ней были черное кожаное бикини и туфли на невероятно высоких «шпильках» с ремешками, обвивавшими ноги чуть ли не до колен. Едва из колонок грянула музыка, ее гибкое чувственное тело, подчиняясь ритму, пришло в движение, и, дождавшись припева, Жизель танцующей походкой заскользила по подиуму. Ее сексапильность так будоражила зал, что никто глаз не мог отвести. Репортеры бешено защелкали камерами.

Настала очередь Макейди.