Алчность

Может, она хотела произвести на него впечатление? Но Эда не интересовали трупы мужчин. Никогда не интересовали. Ни в те времена, когда он служил санитаром в морге, ни теперь. Она что, считает его геем? Нет, он был уверен, что эта женщина не могла такого сделать самостоятельно, а сейчас, когда она вот-вот присоединится к мертвецу в гараже, это почти не имело значения.

Разрежь ее на куски — и в холодильник, к упакованному и замороженному братцу. Флинну такое понравится. А не оставить ли ему записочку? «Дорогой детектив Флинн, надеюсь, мой сюрприз доставит вам удовольствие…»

Краем глаза Эд уловил нечто, привлекшее его внимание настолько, что сердце дрогнуло… Лицо Макейди.

МОДЕЛЬ, СВИДЕТЕЛЬНИЦА ПО ДЕЛУ СЕРИЙНОГО УБИЙЦЫ, СПАСАЕТСЯ БЕГСТВОМ В ГОНКОНГ

Эд перечитал заголовок и подался вперед, чтобы лучше рассмотреть газетную полосу. Да, это она. У входа в магазин полуфабрикатов, прямо напротив него, как раз за спиной Тюремщицы, возвращающейся к машине, с металлических крючков свисали последние выпуски утренних газет. И на первой странице он безошибочно узнал ее.

Макейди.

Мать.

Макейди. Мать. Макейди. Макейди. Макейди.

Она была там, у входа в магазин.

И смотрела на него.

Глава 40

Макейди Вандеруолл в тихом восторге взирала на новый, неведомый мир, раскинувшийся за окном.

Гонконг.

Девятичасовой ночной перелет из Сиднея походил на стремительный бросок, и усталая Мак чувствовала резь в глазах. Однако снаружи простирался сияющий новый мир, и она уже начала впитывать его, вытягивая затекшие ноги и растирая запястья, пытаясь избавиться от того, что называла «спазмами эконом-класса». Замечательно чистый и удобный автобус быстро доставил Мак из аэропорта в центр Гонконга, промчавшись по залитой лучами восходящего солнца и почему-то внушающей суеверный страх земле."

"Легкий утренний туман омыл город, окрасив его в приглушенные акварельные тона. От огромного водного пространства за береговой линией поднималась дымка, а сушу прошивали иглы серых небоскребов: им не видно было конца, а верхушек Мак так и не смогла разглядеть. Они, словно огромные блоки конструктора «Лего», громоздились один на другой, и каждый блестел сотнями одинаковых квадратиков окон с кондиционерами.

За каждым окном теплилась своя жизнь, но единственным признаком индивидуальности были горшочки цветов на крохотных карнизах да неповторимое разнообразие брюк, футболок и носков, свисающих с самодельных бельевых сушилок.

Мак начала проникаться ощущением кипучей жизни семи миллионов обитателей Гонконга. Их представления о пространстве явно отличались от привычных ей. Она вспомнила, что в Северной Америке все было большим: здоровенные автомобили, огромные дома, высокие люди. Здесь все выглядело по-другому.