Алчность

Энди взял полную бутылку «Джека Дэниэлса» и отнес ее к мусоропроводу у двери черного хода, со смешанным чувством боли и облегчения слушая, как она прокатилась вниз по металлическому желобу и вдребезги разбилась. Сегодня он к ней не вернется. А может быть, никогда.

— Позволь дать тебе один совет: держись подальше от своей подружки бутылки, иначе не выдержишь ни одного экзамена, а тем более не сможешь пройти проверку на эмоциональную устойчивость и умственные способности. Проверяющие будут следить за тобой очень придирчиво.

— Спасибо, что поддержала, — Энди решительно настроился не поддаваться старым привычкам. Его испугало то, что он едва не угробил свое будущее, а главное — возможность изловить Эда. — Я сказал Келли, что он не может отстранять меня от работы по Эду Брауну, особенно сейчас, когда половина наших лучших людей в больнице. Думаю, он счел мое мнение справедливым. Надеюсь, что так. Не думаю, что он может себе позволить мне отказать.

— Я тоже считаю, что у него на это нет причин, тем более что ты уже давно не пьешь. Учитывая последнее, полагаю, он уже заполняет протокол… — Карен оборвала фразу на полуслове.

— Что? — Энди застыл на месте.

— О, черт! — Разинув рот от изумления, Карен показала на витрину магазинчика, торгующего периодикой. — Чертовы газетчики! — выругалась она, начисто позабыв о теме разговора.

— Черт, черт, черт…

Они оба вскрикнули в отчаянии, сразу осознав беду: крупными буквами на первой полосе утренней газеты в витрине киоска сообщалось:

МОДЕЛЬ, СВИДЕТЕЛЬНИЦА ПО ДЕЛУ СЕРИЙНОГО УБИЙЦЫ, СПАСАЕТСЯ БЕГСТВОМ В ГОНКОНГ

— Ты меня не разыгрываешь? — вырвалось у Энди, и он нервно вытер рукавом рот.

— Что ж, по крайней мере, выглядит она прекрасно, — полушутя прокомментировала Махони. — Хотя взгляд такой, будто она просмотрела одну из серий «Кошмара на улице Вязов». Или стала ее действующим лицом.

На слегка размытом снимке красовалась Макейди перед тем, как подняться на борт самолета. Карен предупреждала Энди, что газетчики пытались проследить за их машиной до аэропорта и даже устроили небольшую давку. Теперь, при виде результата, сердце Энди обливалось кровью. Макейди напоминала загнанное животное, застывшее в лучах автомобильных фар: волосы разметались, в расширенных глазах — паника, губы сложены в изумленное «ох». В обычной жизни она не выглядела такой уязвимой, даже в больнице. Объектив поймал всю прелесть роскошной жертвы."

"— Гляди-ка, я тоже теперь знаменитость… — Карен хмуро кивнула в сторону киоска.

Радом с Макейди уместилась половина лица молодой женщины-констебля, она возмущенно кричала на фотографа, пытаясь дотянуться до камеры. «Жаль, что у нее ничего не вышло, — подумал Энди. — Безумно жаль».