Алан. Скажи, что ты моя 2

Потому что в голове на репите ее слова о самоубийстве… То самое дерущее горло ощущение, какое я перманентно чувствовала, когда ушла Айза, накрывает с новой силой… Это из-за меня? Не бывает же таких совпадений? Он покончил с собой, потому что я тогда сбежала? Начинаю судорожно припоминать все то, что он мне говорил в тот злополучный день…

– Бэлла, перестань ты думать уже о том, о чем не нужно. Уж точно не забивай голову этим Давидом, пусть земля ему будет пухом. Сумасшедший какой-то он был, непутевый. Ты ж сама говорила, что он нес тебе какую-то несуразицу. Ты мне лучше скажи, что Альбина? Нормальная начальница? Про нее вся Москва говорит – яркая девица, амбициозная. У вас же скоро корпоратив будет, наверное? Ты пойдешь?

– Не думала об этом, – честно говорю я, – знаешь, я полностью поглощена проектом. Не очень интегрирована в большой коллектив, так что…

– Никаких «так что»… Новогодние корпоративы в России – дело святое, ты, видимо, позабыла! Я это помню еще по работе в салоне красоты… Поэтому давай-ка лучше обсудим, что ты напялишь на себя…"

"Я открываю было рот, чтобы что-то ответить, но тут вижу в отражении приближающийся к нам силуэт высокого статного мужчины в идеальном по посадке сером пальто. Узнаю в нем мужа Снежи, приветливо разворачиваюсь и встаю, чтобы поприветствовать. Мы целуемся по-европейски в две щеки.

– Бэлла, рад тебя видеть, – говорит он, галантно улыбаясь. – Добро пожаловать на родину, наконец.

– Добрый день, Эльдар! Тоже рада встрече!

Глава 13

Алан

Синяя борода. Я знал, что мои сотрудники называют меня за спиной именно так. Нет, не потому что я изводил с белого света девушек или отличался изощренным деспотизмом. В общем и целом я был очень даже неплохим начальником – в меру строгим, в меру понимающим. Мог устроить выволочку по делу, мог понять и войти в жизненные обстоятельства. Все, как у людей… Дело было в моем кабинете. Не в том, который был для всех, а моем «особом кабинете», том самом, куда имел доступ только я… и еще моя секретарша, или «Кукла», как я ее называл про себя, при том исключительно для определенных целей. Но и она не видела главного секрета, самого сокровенного сокровища этой комнаты.

Бэлла. Вот кто был в ней спрятан. Вернее, мои воспоминания о ней. Мои нереализованные мечты. Моя тоска и подавляемое все эти годы желание… Когда семь лет назад, в Амстердаме, после лучшей ночи с женщиной, которая когда-либо была в моей жизни, я впервые после выпуска взял в руки грифель и бумагу, чтобы нарисовать ее, я и представить не мог, что эти три наброска – небрежных, неряшливых, неопытных, нетерпеливых, так как рука дрожала от пронзающего мое тело желания снова заключить ее в свои объятия и обладать ею до экстатических судорог, станут моей личной иконой.