Алан. Скажи, что ты моя 2

Моя жизнь – с Робертом. Что еще сказать по этому поводу?

Боюсь, что звучу чрезмерно резко и раздраженно, поэтому последнюю фразу немного сглаживаю, говорю мягче и тише.

– Как, кстати, Роберт? Давно проверялся? – совершенно невозмутимо спрашивает Снежа. Казалось, мои эмоции нисколько ее не задели.

Снова делаю глоток. Кофе уже так не обжигает, но небо все равно болит.

– Хорошо вроде. Рецидива нет. Проходили чек-ап перед отъездом. Следующий по плану весной. Но все равно я нервничаю, конечно. Очень он упертый. И на здоровье своё плюет. Половину из того, что врач говорит, не соблюдает. Представляешь, поймала его за курением около месяца назад. Устроила скандал, не выдержала. Вот не люблю криков, а здесь прям словно бы сорвалась. Ну какие сигареты, Снеж? Ему инвалидность дали, а он с сигаретами…

– Не прессуй мужика, Бэлла, – знающе возражает Снежана, – он у тебя не из тех, кто сиськи мнет и под юбкой сидит. Да, может, и не такой пещерный человек, как наши брутальные российские мужики, но все равно не из тюфяков. Думаю, ему самому все это непросто, переезд в Россию, новая работа. Так что…

– Да-да, понимаю, – соглашаюсь я. Грустно как-то. В Москве уже как неделю лежит плотным покровом снег. Не тот, который падает и тут же тает от реагентов, а настоящий. Его не так легко уничтожить… На душе тоже словно бы снег, словно бы все мои привычные дорожки, по которым годами ходило сознание, припорошило – и я заблудилась.

– Снеж, у меня вопрос, – говорю я задумчиво, – уже какой раз хочу у тебя поинтересоваться, но всё забываю. Про Давида. Ты в курсе была, что он умер?

Она глубоко вздыхает. Отводит глаза.

– В курсе, – отвечает односложно.

– А почему мне сразу не сказала? Мы ведь с тобой все время были на связи…

– Когда, Бэлл? Когда ты первый год была в состоянии коматоза? Зачем? Не до Давидов тебе было тогда. А потом у тебя новая жизнь началась, новый мужчина. Смысл мне теребить тебе раны? Все это осталось в старой жизни, от которой ты самолично приняла решение откреститься навсегда.

– А что случилось с ним, ты не знаешь? Как он умер? – настаиваю я. Внутреннее чутье говорит мне, что нужно спросить. Что-то там нечисто. – Алан как-то странно обмолвился, что его не стало примерно в то же время, когда и я уехала.

Я вижу, что она не хочет мне отвечать. Нехорошее предчувствие зреет внутри холодным, липким чувством страха.

– Его нашли в Подмосковье, Бэлла. Официальная версия самоубийство. – Она видит, как я бледнею. – Но не надо сейчас делать такое лицо. Там всё очень мутно, как я поняла. Не факт еще, что это он сам, может, его. Давид мутным типком был. Не знаю деталей, муж что-то рассказывал к слову, но я не вдавалась в подробности.

Для меня уже не очень важно то, что она говорит дальше.