Алая сова Инсолье 2 (СИ)

Что это такое? Откуда взялось?

— О, горные козы, — вдруг услышала я голос Паоло, отвлекший меня от странных ощущений. — Сейчас у нас будет свежее мясо и, возможно, даже молоко.

— Один горный козел, — негромко и как-то зло отозвался Инсолье. — Очень, мать его, козел. Как раз скоро стемнеет.

И отказался что-то пояснять. Хотя я, кажется, без слов поняла, кто шастает на грани восприятия. Крыльями машет. То возникает из пустоты, то пропадает в скалах. Неужели мой дорогой жених?

Прилетел по душу моего мужа? Так, может, пора и мне с ним лично побеседовать? Если устроить из моих нитей что-то вроде сети… и подстеречь шуструю тень… главное, чтобы мои мужчины этого не заметили. Я хочу побеседовать с Филиппом с глазу на глаз! Вдруг получится убедить отцепиться от нас? Или хотя бы от Инсолье? Удушающий прием — это же хороший аргумент в споре, да?

Пока я старалась сосредоточиться на нужных ощущениях и готовила план поимки, мужчины дружно ловили наш будущий ужин, как всегда оставив меня сидеть на кадавре под охраной котика. Ради моей же безопасности, как сказал Инсолье, а то еще со своими глазами свалюсь куда-нибудь в пропасть, лови меня потом. И сейчас я впервые была абсолютно не против. Потому что мелькающая на грани тень занимала все мое внимание.

Ну, еще чуть-чуть! Давай! Еще немного ближе! Цып-цып-цып!

Первым делом я убедилась, что Инсолье сильно занят — что-то втирает Паоло в палатке. Своим самым сварливым тоном. Это значит, что драгоценный муж занят надолго. Процесс взаимного перевоспитания вообще занимает этих двоих так плотно, что со стороны любо-дорого послушать.

Но сегодня я откажусь от этого удовольствия в пользу другого. Потому что сети уже с полчаса трепыхаются на границе восприятия и оттуда так и тянет то злостью, то вообще чем-то нехорошим. Я не уверена, что моих сил хватит надолго. Так что лучше поговорить с гостем сейчас, пока он во власти сетей и не может всерьез ни удрать, ни нагадить.

— Хрюша, постой на стреме, пожалуйста, — попросила я. А потом подумала и посадила на холку кадавра нашу безымянную кошку. Хотя, собственно, имя у нее есть — Кошка. Прямо так, с большой буквы. Потому что она все равно единственная в своем роде.

— Хру! — убедительно пообещал кабан.

— Мя, — подтвердила кошка. Она так редко издавала звуки, что каждый был на вес золота. И сразу верилось, что животинка лично устроит лучшую магическую сигнализацию в этом мире.

— Так, а теперь работает спецназ, — прошептала я, тихо-тихо, на цыпочках покинула полянку с палаткой, засела в удобных кустах и стала вить паутину. Самую настоящую, едва видимую тонкую паутинку из магических нитей. Всем своим естеством я желала, чтобы они получились крепкие и очень-очень липкие.

Прежние сети задержали интересную птичку. Но я хотела его полностью обездвижить.