Алая сова Инсолье 2 (СИ)

Столько корячился, столько хотел. А как до дела дошло — у меня чуть паралич не приключился. Это у меня-то! Да я ж трахал все, что двигается, а что не двигается — пинал и тоже! Добивал, в смысле. Держал в страхе три борделя в соседнем с обителью городе!

Нет, я уже видел жену в «купальнике» — так она назвала те три непотребных лоскутка на самых, хм, нужных местах. Но тогда она не улыбалась и не крутила тем, что в нижний и самый маленький лоскуток обряжено!

— Это называется «танец живота», я когда-то брала уроки, — просветила она меня, ритмично пощелкивая пальцами в такт умопомрачительным движениям бедер.

— В борделе?! В гареме?! Где вообще вот этому вот учат, шатт бы их побрал да вот так же перед собой танцевать заставил! — только и выдохнул я, пытаясь сообразить, где и в каком самом развратном заведении можно увидеть эту мелкую, но явно управляемую волнообразную дрожь всех мышц, от которой начинает трясти уже меня!

— Почему в борделе? — обиделась жена и придвинулась, точнее, плавно перетекла ближе. — В клубе пенсионеров. Там были уроки для слабовидящих бабушек.

— На хрена бабушкам так жопой крутить?! — только и смог потрясенно икнуть я, когда меня толкнули в грудь, повалили на одеяла и принялись раздевать, не переставая при этом соблазнительно извиваться. — Ты меня совсем за дебила держишь, женщина?!

— А для здоровья, — засмеялась эта змея-искусительница. — Дедушек-то на всех не хватает.

Мне повезло в одном. Моя жена не девица, во всяком случае мозгами. Но она только недавно обрела зрение и все никак не могла еще привыкнуть к этому. То и дело зависала на самых простых предметах и действиях. Рассматривала, то с открытыми глазами, то по старинке, магией. Сравнивала и ахала.

Вот и теперь, стянув с меня рубашку, Элле замерла, восхищенно затаив дыхание и едва касаясь моей груди кончиками пальцев. Смотрела и не могла насмотреться.

Я аж смутился. Но немного и ненадолго. А потом очнулся и возрадовался — слава всем богам, мертвым и живым! А то ведь позор сплошной, если на брачном ложе в нашу первую настоящую ночь я буду лежать бревном и изображать стеснительную монашку!

Зато пока жена меня разглядывает, я могу очухаться и взять инициативу в свои руки!

А именно — показать уже свои… движения и достоинства. Не все же этой развратной девчонке творить всякое несносное бесстыдство. Потому я напряг мышцы пресса и, закинув руки вверх за голову, схватился за полог палатки.

— О-о-ох, — отреагировала Элле и порозовела. Причем не только щеками. Розовой стала соблазнительная белая шея, а потом румянец плавно спустился на едва прикрытую грудь, растекаясь там, как отсвет заката.