Аквилон. Маг воды

На их руках остались кровавые борозды от ногтей.

— Проклинаю! — её голос долетел сквозь века. — Проклинаю ваш жемчуг! Пусть встанет костью в горле!

Сорвала с шеи ожерелье, пять нитей отборного речного жемчуга, фамильная драгоценность, копившаяся поколениями.

— Пусть Страж подавится им! Пусть захлебнётся вашей жадностью!

Швырнула в воду. Нити порвались, жемчужины веером рассыпались по поверхности, пошли ко дну. Одна закатилась под сваю, застряла в иле — там её найдут через двести лет.

Мужчины оттолкнули лодку баграми — никто не хотел касаться её руками. Течение подхватило жадно, словно ждало. Белая лодка с развевающимися лентами поплыла к излучине, удаляясь с каждой минутой. Скоро превратилась в белое пятнышко на тёмной воде, потом исчезла за поворотом.

Толпа стояла в молчании. Потом начали расходиться — по одному, по двое, не глядя друг на друга. Жрец ушёл первым, почти бегом, придерживая полы рясы. За ним остальные. Только мать осталась стоять на берегу, глядя вслед.

* * *Видение оборвалось. Капля охнула, словно вынырнула из глубины.

Я смотрел на жемчужину в руке. Крохотная бусинка, пережившая столетия и сохранившая память.

Жемчужная ферма. Вот что охранял Страж. Местные жители сами превратили его в чудовище. Начали платить человеческими жизнями за право собирать жемчуг.

Страж изначально должен был просто отгонять хищников от жемчужных раковин. Простая работа для элементаля. Но кто-то решил, что ему нужны жертвы. Кто-то придумал этот чудовищный культ.

И Страж, с его примитивным сознанием, принял новую программу. Раз его кормят людьми — значит, так надо. Раз люди приходят с жертвами — значит, это правильно.

«Данила всё равно пойдёт туда?» — спросила Капля.

«Теперь тем более пойду»."

"Это больше не просто моё творение. Это жертва человеческой глупости и жестокости. Если смогу очистить — очищу. Если нет — упокою.'.

Оттолкнулся от берега. Лодка заскользила по тёмной воде, направляясь к Чёрной яме. К месту, где столетиями совершалось зло.

* * *Течение подхватило лодку, понесло вниз по излучине. Мне даже не пришлось особо управлять — река сама тянула вперёд, словно воронка, засасывающая всё в себя.

С каждым метром вода менялась. Сначала просто потемнела — из тёмно-синей стала чернильной. Потом загустела. Лодка двигалась в ней с трудом, словно это был кисель. Русалочий камень гудел на пределе возможности

Запах стоял соответствующий. Сначала это была обычная речная тина. Потом что-то затхлое, как из старого погреба. А потом появилась сладковатая вонь гниения, от которой подступала тошнота.

«Вода больная», — Капля неожиданно вылезла на поверхность и уселась в лодку. — «Старая-злая-больная. Капле страшно».

«Держись рядом, но не лезь пока в воду».