Аквариум. (Новое издание, исправленное и переработанное)

Водитель меня ярким светом фар по глазам хлещет и зычным ревом сигнала — по ушам моим. Женщина на заднем сиденье ""мерса"" пальцем у виска крутит, внушает мне, что я ненормальный.

Зря стараетесь, мадам, я это знаю и без вас."

"Я чуть педали тормоза коснулся на повороте, отчего тормоза взвыли, протестуя, вынося мою машину на встречную полосу, тут же тормоза отпускаю, а педаль газа в пол жму, до упора. Голову на отрез — моего номера запомнить они не могли и даже рассмотреть времени не имели. Я уже за поворотом. Я руль ухватил и не отпущу его. Если в пропасть лететь — так и тогда не отпущу. Машина моя ревет. Не нравятся машине повадки мои. На первом же перекрестке ухожу на совсем узенькую дорогу в темном лесу. По ней, по этой дороге, я долго вверх карабкаюсь, потом вниз, вниз, в горную долину. Более широкой дорога стала. По ней и пойду. Картой не пользуюсь. Местность эту я хорошо представляю да по багровому солнцу ориентируюсь. А оно уж своим раскаленным краем поросшей лесом скалистой гряды коснулось.

5

В гостиницу попал, когда уж совсем стемнело. Гостиница на берегу лесного озера у отлогого горного склона. Зимой тут, наверное, все пестрит яркими лыжными костюмами. А сейчас, летом, — тишина, покой. С гор прохладой тянет, а над некошеным лугом кто-то раскинул упругую перину белого тумана. Мне некогда на красоты любоваться. Скорее в номер. На второй этаж. А ключ в замочную скважину не попадает. Я себя успокаиваю. Дверь открываю. Чемодан — в угол, и — в душ. Грязный я совсем. Целый день за рулем.

Вот уж и чистенький. Полотенцем по коже сильнее, сильнее. Костюм свеженький на себя, наглаженный. Платок яркий — на шею. А теперь в зеркало. Нет, так, конечно, не пойдет. Глаза свинцовые, губы сжаты. На лице беззаботное счастье светиться должно. Вот так. Так-то лучше. Теперь вниз. Да не спеша. Смотрят люди на меня, и никто не подумает, что сегодня в моей трудной жизни, лишенной выходных и праздников, — один из наиболее утомительных дней. И не думайте, что мой рабочий день уже кончился, — нет, он продолжается.

В зале музыка грохочет. В зале по темным стенам яркие огни мечутся, по потолку тоже и по лицам счастливых людей, распыляющих уйму энергии в угоду своему наслаждению. В бурном водовороте звуков вдруг яростно доминирует труба, заглушая все своим ревом, и ритм торжествует над толпой, подчиняя себе каждого. И по властному велению ритма звенит хрусталь, вторя пьянящему шуму танцующей толпы.

Моя рука чувствует режущий холод запотевшего хрусталя, я поднимаю перед собой сверкающий, искрящийся сосуд, наполненный обжигающей влагой, и в то же мгновение в нем отражается весь бушующий ураган звуков и красок. Улыбаясь брызжущему огню и закрывая им лицо, медленно обвожу зал глазами, стараясь не выдать своего напряжения.