Аквариум. (Новое издание, исправленное и переработанное)

Если коммунисты не поставят меня к стенке, не сожгут в крематории и не утопят в переполненной барже, а поставят концлагерем командовать, то таким добровольным помощникам я особый сектор отгорожу и кормить их не буду. Пусть по очереди друг друга пожирают — как крысы в железной бочке сжирают самую слабую первой, чуть более сильную — второй. Пусть каждый день они выясняют, кто из них самый слабый. Пусть каждый заснуть боится, чтобы его, сонного, не удушили и не съели. Вот, может, тогда поймут они, что нет на земле гармонии и быть не может. Что каждый сам себя защищать обязан. Эх, черт! Поставили бы меня начальником лагеря!

Время.

Забрасываю удочку в озеро. Моя удочка на обычные очень похожа. Разница только в том, что из ручки можно вытянуть небольшой проводок и присоединить его к часам. Часы, в свою очередь, соединены кабелем с маленькой серой коробочкой. От часов кабель идет по рукаву и опускается во внутренний карман. Циферблат моих слегка необычных часов засветился, а через минуту погас. Это значит, передача принята и записана на тонкую проволоку моего магнитофона. Волны, несущие сообщения, не распространяются в эфире. Наши сигналы распространяются только в пределах озера и за его берега не выходят. Сообщения заблаговременно записываются на магнитофон и передаются на предельной скорости. Перехватить агентурное сообщение очень трудно, даже если заранее знаешь время и место передачи и частоту. Не зная этого, перехватить передачу невозможно.

Я делаю вид, что завожу свои часы. Циферблат чуть засветился и погас: ответное сообщение передано. Пора и удочки сматывать.

ГЛАВА 24

1

— Товарищ генерал, я имел связь через воду с Двести девяносто девятым. Он сообщает, что в ближайшие месяцы в его отеле вряд ли будут клиенты из интересующих нас мест.

— Плохо.

— Но Двести девяносто девятый недаром хлеб ест. Он установил дружеские отношения с владельцами соседних отелей и иногда под разными предлогами имеет возможность просматривать записи о бронировании номеров.

— Ты думаешь, это не опасно? — командир знает, что это не опасно, но он обязан задать мне этот вопрос.

— Нет, товарищ генерал, не опасно, Двести девяносто девятый хитер и опытен. Так вот, он сообщает, что в соседнем отеле… — я придвигаю к себе лист бумаги и пишу название отеля. Я не имею права называть даты, адреса, названия или имена. Даже в защищенных комнатах мы должны писать их на бумаге, иногда при этом произнося совершенно не относящиеся к делу даты, названия и имена. — В соседнем отеле зарезервировано место для человека, — я пишу имя на бумаге. — Он работает в Испании. В городе…

Я придвинул лист бумаги поближе и с торжественным видом начертил огромными буквами название города: Рота.

Он смотрит на меня, не желая этому верить.