Аквамариновое танго

Я различал столбики балдахина на кровати, но там Лили не было… Я сделал еще несколько шагов… и представьте себе мой ужас, когда я почти наступил на нее. Она лежала на полу и хрипела…

– На ковре возле кровати?

– Да. Половина ее лица была залита кровью, кровь была на одежде, на ковре… Я заорал, как ненормальный, зовя на помощь. И тут я услышал сзади шум опрокинутой ширмы. Из-за нее выскочил какой-то человек и кинулся бежать… Я не догадался запереть дверь, и путь для него был свободен!

Жан закрыл лицо руками.

– Вы не успели разглядеть, кто это был?

– Не успел… Я видел только его спину, и то… Знаете, мелькнуло что-то в потемках, выскочило в дверь и скрылось. Я закричал, бросился за ним… Наверное, я поднял жуткий тарарам. Залаяли собаки, я услышал хлопанье дверей…

– В замке тогда было две собаки, верно?

– Да, один пес – сторожевой, другой – Мартелл, глупая собака, принадлежавшая Лили. Мартелл решил, что это какая-то игра, выскочил на меня из-за угла и схватил за ногу. Укусить он не укусил, но поймал штанину пижамы зубами и задержал меня. Черт бы его побрал – из-за него я потерял время, а так, может быть, я бы и догнал убийцу… Тут прибежали Рошары, причем он был со здоровенным подсвечником, а Савини даже прихватила с собой саблю со стены… Я стал кричать, что кто-то проник к Лили и убил ее. И тут я вспомнил, что она еще жива… Я стал требовать, чтобы позвали врача, чтобы по следу мерзавца пустили сторожевого пса… Потом подошли остальные, стали просить объяснений, я орал, что у меня нет времени на разговоры, требовал доктора, требовал спустить собак… Жозеф побежал за собакой, Савини отправилась звать доктора, а я поспешил обратно в спальню. Я…

Жан замолчал. В глазах у него стояли слезы."

"– Вам, наверное, уже сказали, что я был без ума от Лили… Я мечтал, что когда-нибудь она окажется в моих объятьях… И вот это произошло, но у нее была пробита голова, бедняжка была вся в крови, и я взял ее на руки, чтобы переложить ее с ковра на кровать… У того, кто исполняет наши желания, престранное чувство юмора, сударыня… Но она была еще жива, и я подумал, что, может быть… она может сказать, кто это сделал… Я спросил: «Кто это сделал, Лили? Кто это?» Я повторял и повторял эти слова, снова и снова… И вдруг… я никогда не забуду… Она открыла глаза, ее взгляд на мгновение прояснился, и она сказала: «Бедный Ан…»

Амалия резко распрямилась.

– Вы уверены?

– Да, да! Она сказала именно это… со слезами на глазах, с таким отчаянием, которого я никогда не слышал… ни у одного человека на свете… Я подумал, что она может сказать что-то еще… стал спрашивать, что она имела в виду… но она больше не отвечала. Потом я услышал чей-то голос: «Хватит ее трясти, ясно же, что она отходит…» Я поднял голову и увидел, что все остальные толпятся в дверях спальни.