Аквамариновое танго

И хотя рабочий видел ее впервые в жизни и считал себя человеком не слишком разговорчивым, через несколько минут Амалия уже знала все о нем, о его семье, о его работе и о болезни девочки, которую он везет к врачу, потому что местный врач, уже осмотревший ребенка, не внушает его жене доверия.

Амалия знала, что у нее присутствует качество, едва ли не самое ценное для разведчика и следователя, – умение разговорить одним своим присутствием, ничего не делая и внешне никак не побуждая к разговору. И среди тех свидетельств, которые она выслушала сегодня, ей попалось несколько чрезвычайно интересных моментов, над которыми стоило как следует подумать.

Она приехала домой и, отдав необходимые распоряжения, отправилась принимать ванну. В сущности, Амалии просто хотелось продлить то настроение, которое она поймала в трамвае, – когда хлопотливый мир остается где-то снаружи, душа спокойна и довольна, мысли текут неспешно, волнами, и в какой-то момент ты ясно видишь отгадку и чувствуешь: она.

«Разумеется, одно слово еще ничего не значит… Но что, если…»

Нет, так не пойдет. Нужны доказательства, только где их взять?

Покинув ванну, Амалия вернулась в спальню и вызвала Ниццу. Ксении не было, к аппарату подошел Михаил, но баронесса сразу же уловила, что голос у сына какой-то сконфуженный.

– Она еще не возвращалась?

– Она… э… в общем, да. Мама, я должен сказать тебе одну вещь…

Амалия сразу же насторожилась.

– Миша, в чем дело?

– Произошло нечто очень неприятное… И это имеет отношение к Ксении. Понимаешь, она… Она ударила женщину.

– Что?! – Амалия оторопела.

– Дала пощечину старой графине Игнатьевой… При всех, можешь себе представить! Я никогда и представить себе не мог…

Однако к Амалии уже вернулся ее обычный здравый смысл.

– Ты хочешь сказать, что Ксения просто так подошла к графине, которая живет в Ницце, и ни с того ни с сего ударила ее по лицу?

– Нет, конечно же. Э… м… Словом, графиня сказала про тебя, что ты красный агент.

– Кто, я? – придушенным голосом просипела Амалия.

– Мама, не сердись, пожалуйста. Графине уже за шестьдесят…

– Тогда тем более у нее нет права говорить обо мне такие мерзости. И не мерзости, а вообще черт знает что! Постой, она что, сказала это Ксении?

– Ну, как-то так получилось… А Ксения вспылила и дала ей пощечину. Само собой, я не мог оставить это без внимания, но она… Словом, сестра покинула Ниццу и со своей свитой едет в Париж.

– Что еще за свита?

– Граф де Поршер и журналист Форе. Ах да, еще и сестра графа.

– Она что, не выполнила моего поручения и не нашла Симона Рошара?

– Нашла, просто я забыл тебе сообщить. Он сказал, что деньги его семья получила от Антуана Лами.

М-да, это осколочек совсем от другой мозаики.