Месть Акулы

Дверь оставалась широко распахнутой, он только положил на её торец правую руку, намереваясь, видимо, захлопнуть, как только решит, что не желает общаться с пришедшими. Волгин мысленно пожелал ему этого не делать, представив, чем закончится единоборство Миши, вооружённого дверью, и Катышева. Дверь, может, и устоит. Михаил — вряд ли.

— Милиция, — представился ББ, одновременно показав удостоверение и шагнув через порог.

Мишина правая рука чуть-чуть напряглась.

Катышев широко улыбнулся.

Рука бессильно повисла.

Вслед за начальником вошли опера.

— Уголовный розыск, — уточнил Катышев.

Михаил побледнел.

И Волгин, и Акулов не отрывали взглядов от его лица. В такие минуты, бывает, становится ясно, виноват человек или нет.

Акулов и Волгин смотрели, но понять не могли.

Бледность Михаила достигла крайней степени.

— Что-то случилось с Принцессой? — спросил он севшим голосом, неожиданно для ментов складывая обе руки на своём горле.

— С ней что-то должно было случиться? — мягко и даже участливо осведомился Катышев. — Ты ждал беду?

— Счастье не продолжается вечно… — Михаил начал отступать в глубь коридора, продолжая держать руки так, будто собрался себя задушить. — Она жива?

— Нет.

Прямолинейность начальника не понравилась Волгину, хотя с точки зрения дела она и была обоснована.

Визуальный контроль над поведением Михаила по-прежнему не вносил ясности. Так мог вести себя и убийца, имитирующий «переживания», и непричастный человек, искренне переживающий страшную весть. Если бы хоть немного удалось понаблюдать за ним раньше, в прежние, спокойные дни, увидеть, как он общается с друзьями, посмотреть, каков он пьяный, как общается с любимой и торгуется на рынке, — тогда бы можно было сделать вывод.

— О-о-о… — Михаил обмяк, прислонился спиной к хлипким дверям кладовой, занимавшей нишу в стене, между кухней и комнатой.

Появился Сазонов с супружеской парой из соседней квартиры. Женщина была заметно старше мужа и выглядела властной, самоуверенной дамой даже в халате, тапках и бигуди. Низкорослый супруг походил на типичного подкаблучника. Дама была возмущена тем, что рядом с ней творятся тёмные дела, и с порога устремила на Михаила испепеляющий взор. Мужичок елозил взглядом по стенкам и мебели, больше радуясь возможности посмотреть на чужое бельё, поучаствовать в чём-то, что прежде видел только по «ящику».

— Здравствуйте, — приветствовал их Михаил голосом чахоточного больного.

Женщина ему не ответила, а мужичок нейтрально передёрнул плечами, как бы и здороваясь, и манкируя приличиями одновременно.

— Ну, приступим к делу, — сказал решительно Бешеный Бык.