Актриса на главную роль

А еще была неизменная бутылка воды (про привычку Глафиры много пить в течение дня артисты тоже иронизировали на разные лады)."

"Возле приемной художественного руководителя Глафира чуть не столкнулась, в последний момент чудом успев остановиться, с выскочившей из дверей, пылающей от запредельного возмущения Туркаевой. Артистка одарила ее взглядом, переполненным ненависти такого накала, что, будь Глаша более чувствительной барышней, могла бы и всерьез испугаться, с ужасом представив свое нерадостное будущее в этом театре. Или скорее полное отсутствие этого будущего.

Она резво отскочила к стене, давая дорогу этому «бронепоезду под парами», проводила взглядом удаляющуюся по коридору Элеонору Аркадьевну, всем своим телом излучавшую запредельное негодование, и зашла в приемную.

– Иди, иди, – махнула ей торопливо рукой верная помощница Грановского Зинаида Осиповна, доброжелательно улыбаясь. – Ждет тебя.

Вот уж кого точно не проймут никакие актерские истерики и громыхания, так это Зинаиду Осиповну. Глаша кивнула, улыбнулась в ответ – очень уж ей нравилась и была невероятно интересна как личность, как типаж эта замечательная женщина.

– Проходи, Глафира, – встретил ее Грановский, величаво-неспешным жестом указав на кресло справа возле начальственного стола.

Театр – это организм, наполненный легендами, приметами, мистикой и неким неповторимым особым духом, непонятным и недоступным людям, существующим вне его пределов.

Всем в театре было давно известно: если Сам, приглашая к разговору, указывал рукой налево, на ряд стульев за длинным совещательным столом, торцом примыкавшим к большому начальственному, считай, что ты попал по полной, где-то конкретно налажав: непременно будут строгий нагоняй и разбор полетов, а то и серьезные последствия. А вот если «отец родной» пригласил в кресло с правой стороны стола, значит, будет хвалить, поощрять, может, и наградит, а то и вообще какую-нибудь чудесную перспективу предложит.

Ну а коль пригласит в одно из пары легких кресел возле чайного столика, значит, непременно будет наставлять на путь истинный, но мягко продавливая, увещевая, а то и просто поддержку выкажет, подбодрит, так сказать.

Прошла, села, положила тетрадь перед собой, сверху на нее смартфон, поерзала, устраиваясь поудобней в «поощрительном кресле».

– Надо понимать так, что разноса не ожидается? – прямо спросила Глаша, посмотрев на худрука.

– Господь с тобой, Глафира, – картинно взмахнул руками Грановский, который с самого первого прихода Глаши в театр придерживался правила: в присутствии других людей обращаться с ней исключительно на «вы» и по имени-отчеству, ну а наедине, как им обоим было привычно, в единственном числе. – То, что ты сделала, шедевр. Потрясающей мощи работа.