Аксиома выживания

Мы… я полагался только на свои силы, на свое чудо-оружие, на статус и престиж «Ока» перед этим отребьем… А та самая «сила», которую на меня вывели именно вы… Да, да! Именно вы вывели на меня некое «Всевластие»! Это вы уверяли меня, что запад с его масонами и их ложей, внедрившейся даже во властные структуры нашей страны, и есть самый главный наш союзник и друг! Какой друг может получиться из того, кто смотрит на тебя свысока? Кто как нищему на церковной паперти бросает тебе с недосягаемых высот кусок черствого хлеба в виде денежных потоков, нисколько не заботясь – пойдут ли они на пользу этому нищему?! Они все плевали на наши старания… Кстати, старания – укрепить их власть над людьми, а не себе в помощь! Эх, а я так вам поверил, когда пустил в дело все свои знания и умения… Ну, вернее, не вам, а им, но это сути вещей не меняет. И что теперь? А теперь все! Все-е-е! – Синцов умолк, переводя дух, нервно тряся руками и протирая очки. – Так. Я, кажется, знаю… У нас еще есть запасной вариант! Но, скорее всего, последний, поэтому напрячься стоит как никогда. Слышишь?! Как никогда! Армада. Только найдя и активируя ее, мы сможем заново возродить «Око», восстановить власть и влияние на этих… да на весь мир! Кхм… И даже на ваше долбаное «Всевластие»! И только попробуй мне вякнуть… даже подумать, что ты не сможешь, что слаб или не согласен! Сгною, испепелю. Прокляну Основателями!

Последние слова смутили и отчасти испугали Борна. Никакие другие угрозы силового воздействия не страшили опытного матерого вояку-натовца, а вот угроза потери веры во Всевышнего, в Основателей, в силу и власть которых верил каждый боец «Легиона», пугала и удручала. Сводила на нет все старания тевтонов, смысл существования их клана, надежду на контакт со всемогущими Древними.

– Не смею сомневаться в твоих способностях и уме, о, Великий! – ответил Борн, вытянувшись в струнку. – Служу тебе, молюсь Всевышнему «О» и готов насмерть биться за наши идеи.

Синцов напялил очки, вплотную приблизился к тевтону, встал на цыпочки и посмотрел ему прямо в глаза. Холодные немигающие глаза легионера выражали преданность и тупое подчинение.

– Хорошо, Борн! Так ты со мной до конца? Хорошо. Свободен. Будь рядом, я решу, чем мы займемся в ближайшие часы. А пока соблюдайте полную тишину в эфире, бдите округу, и чтобы ни одна собака не прознала, что мы живы и где находимся. Ясно?

– Яволь.

Легионер вышел, громко стуча каблуками и бренча латами экипировки. Синцов обвел взглядом помещение, будто убеждался в своем одиночестве, хмыкнул, подумав: «Еще скажи – мой фюрер…», и вынул из кармана униформы КПК. Свой личный, со вставленным в него кварцевым кристаллом, «наладонник», который он нашел еще в далеком две тысячи шестом году на теле одного погибшего сталкера.