Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Дедрик стоял, вытянув руку; Коршун тоже стоял, странно покачиваясь. Глазищи у эгуи пламенели злобой. Даже я такого пылающего взгляда не удостаивалась!

— Я не мальчик уже, — скучающим тоном произнес Дедрик. — А ты стар: не та реакция, не та сила воли. Во всех смыслах дряхлеешь, Дитрич.

— Еще какой, — отозвался король и медленно, очень медленно сжал пальцы на руке. И, как сжимались пальцы, так и смотритель сжимался, явно испытывая боль: лицо его приобрело землистый оттенок, выступил пот. — Снимай чары. Охранные, поддерживающие — все.

— Ишь… раскомандовался, — с натугой, но ядовито проговорил Коршун. — Никому и никогда… я не подчинялся… и тебе не стану.

Дедрик выразительно посмотрел на смотрителя и разжал пальцы. Напряжение отпустило смотрителя. Он пошел к выходу из гостиной, волоча за собой Посох и двигаясь, словно им управляли. Им и управляли… Корона — сильнейший артефакт. Пожалуй, только теперь я поняла, почему в этом мире так ценят силу воли. Артефакт сам по себе очень мощная штука, но только человек с сильной волей может эту мощь использовать. Поэтому у Рейна ничего толком не выходило. Он недостаточно волевой, и корона его подавляла.

Мы вышли в коридор, заваленный хламом. Из темных углов вырастали угрожающие тени даймонов, тянулись было к нам, но тут же, будто обжегшись, возвращались обратно в темноту.

Мы спустились по лестнице на этаж, где находились, вероятно, каморки с утварью, кладовки, кухня. Даймоны при нашем приближении уже не угрожали, лишь уходили, оставляя без света. Хорошо, что эгуи и не нужен свет! Слуги, если и были в доме, то на глаза не показались.

Мы проследовали еще ниже, в подвал. Дитрич открыл дверь-решетку, пропустил нас в ход со склизкими стенами. Посохом Коршун по пути делал какие-то пассы (охрану снимал?). Перед нами открывались все двери. Дедрик управлял Дитричем, но меня не оставляло ощущение, что этот контроль в любую минуту может прерваться. Поэтому и я не сводила со смотрителя взгляда.

Пройдя ход, мы оказались в склепе. Дитрич чарами сдвинул одну из плит, открыв тело Дедрика. Оно не походило на труп, скорее, было похоже, что Дедрик просто спит. Его кожа была бледной, но не мертвенной, волосы золотились; голова была чуть повернута, одна рука неудобно «упала». Кажется, вот-вот он перевернется во сне, чтобы неудобную позу переменить…

Я ни разу до этого не видела, как действительно выглядит Дедрик. Его образ всегда являлся мне искаженным. В зазеркалье, к примеру, лицо Фантома приобретало заостренные зловещие черты, а в лесу, когда мы переспали, Дедрик свой облик лишь начаровал.

Поэтому я смотрела долго и внимательно. Пожалуй, на меня тело еще большее впечатление произвело, чем на самого Дедрика. Посмотрев немного на себя самого, он кивнул и повернулся к Дитричу.