Акцентор

Ни хрена я не шучу.

Блядь, она такая влажная, такая теплая, крошечная, восхитительная. Такая моя.

Она вскрикивает, когда я вбиваюсь так сильно, что ее влажные глаза распахиваются.

– Доброе утро, – я широко улыбаюсь и делаю очередной толчок. – Хорошо спалось, милая?

Она приоткрывает искусанные губы. Ее взгляд такой растерянный, что указывает либо на шок, либо на приглашение трахнуть ее горло. Меня устраивают все версии.

– О боже… – ее брови хмурятся.

– Бог? Именно он, Элеонор. Хочешь помолиться мне, детка?

Я ожидаю, что Эль начнет сопротивляться, но она этого не делает. Вместо этого ее ногти впиваются в мою кожу, и она сжимает мой член так сильно, что я готов моментально взорваться спермой в ее тугое нутро.

Печально, что мне приходится думать о гребаных спасенных ею котятах, пока я трахаю самое красивое существо на этой планете, но мой ангел еще не кончил, поэтому я делаю проникновение все более мучительным.

Я трахаю так размеренно и глубоко, что она начинает плакать.

Я жадно ловлю ее взгляд, когда вхожу в нее сильнее. Эль смотрит вниз – там, где мой член входит в нее, очаровательный румянец покрывает ее щеки.

– Посмотри, как ты пала, маленький ангел. Ты создана для моего члена. Нам даже не нужна дополнительная смазка, потому что твоя киска так сильно течет, что превратилась в настоящую кашу.

Эль издает новый стон, крепко обнимая и сдавливая меня сильнее. Ее дыхание прерывается, потому что она близится к оргазму.

– Тебе нравится обниматься по утрам? Моя хорошая девочка так старательно принимает мой член, – сжав ее бедра, я насаживаю Элеонор на себя интенсивнее и глубже. – Такая невинная. Такая моя.

Она вскрикивает и задыхается при очередном движении. Когда ее киска начинает охренительно сладко душить меня, я умоляю. Черт, я умоляю:

– Скажи мое имя, когда кончишь.

Мать твою, я же не надел на нее слуховые аппараты. Я вхожу в нее еще сильнее, быстрее, глубже. Она дрожит и рефлекторно выполняет мой приказ, даже не услышав его:

– Аарон.

Она сжимается, а затем громко кончает, дергая меня за волосы.

Блядь.

Мои яйца становятся тяжелыми, и я кончаю глубоко в ее манящую киску. Я никогда не любил трахаться с кем-то дважды и без презерватива, но лизать и трахать Эль я готов бесконечно, тем более она предохраняется."

"Все еще находясь в тумане, Элеонор смотрит на свою кожу, и мои губы растягиваются в улыбке.

Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон…

Вот, что она видит.

На груди. На шее. На руках. На бедрах. Везде.

Эль рвано дышит, ее грудь тяжело поднимается и опускается, когда она выдавливает:

– Черт побери. Ты не мог заняться со мной сексом, пока я спала.