Акцентор

Что? Мне скучно, к тому же это всего лишь невинные рисунки – даже не тату."

"Я пишу черными чернилами, лижу ее кожу, проходясь поцелуями и укусами по ее телу. Тихое сопение вырывается из ее груди, но она не просыпается, даже когда мои пальцы впиваются в ее бедра.

Вид своего имени на ее нежной коже сводят меня с ума.

Я нежно раздвигаю пальцами складки ее потрясающей киски, а затем зарываюсь в нее лицом и широко провожу языком по щели, вырывая из ангела очередной вздох. Я продолжаю вылизывать Эль до тех пор, пока она не начинает задыхаться, дрожать и заливать меня своим возбуждением.

Эль стонет, ее тело извивается.

Когда ее киска становится влажной настолько, чтобы беспрепятственно принять меня, я нежно целую ее живот и притягиваю к себе. Затем я пересаживаю нас так, чтобы она сидела у меня на коленях.

Должно быть, я действительно измотал ее, потому что Эль все еще спит как убитая. А затем она обнимает меня за шею и наклоняет голову, чтобы сонно поцеловать изгиб моего плеча.

Гребаный. Ад.

Когда ее губы касаются моей кожи, это похоже на электрический разряд.

Я резко выдыхаю, отказываясь когда-либо отпускать эту девушку.

Я хочу сделать ее своей. Я хочу украсть ее. Я хочу присвоить ее. Я знаю, что я люблю ее сильнее, чем она меня. Я всегда любил сильнее, даже когда она меня не любила.

Но мне все равно.

Пусть она просто будет со мной. Столько, сколько захочет.

Я внимательно наблюдаю за ней, когда я хватаю ее за талию и нанизываю на свой твердый член.

Ее горячая тугая киска вырывает из меня гребаную душу. Элеонор шумно выдыхает и хнычет.

Блядь. Она так прекрасна.

Вчера она много плакала, даже когда яростно кончала, выкрикивая мое имя. В другой день Эль обязательно будет кричать громче, пока я буду трахать ее, душить ее, проникать под ее прекрасную кожу.

Я даю ей немного времени, чтобы привыкнуть, прежде чем приподнять и снова опустить на себя. Никогда не увлекался сомнофилией, но, кажется, теперь это претендует на мой любимый фетиш: вид чертовски послушной Элеонор в моих руках окрашивает мир в красный.

Мой ритм медленный, мучительный – такой, чтобы стенки ее влажной киски чувствовали каждое движение моего члена.

Я делаю это снова.

Снова. И снова.

Я останавливаюсь лишь на секунду – когда Эль обнимает меня сильнее, судорожно выдыхая мне в ухо.

– Иисус Христос, мой маленький ангел, – мои пальцы сильнее впиваются в мягкую кожу с отпечатками моей одержимости. Я двигаю бедрами твердо и насаживаю ее. Так глубоко. Чертовски, глубоко. – Я стану зависимым. Что ты будешь делать, когда я повешу на тебя ошейник и прикую к кровати?

Чем громче становятся ее стоны, тем менее нежным я становлюсь. Она начинает двигаться со мной, пока я держу ее, кусая и целуя там, куда падает взгляд.

– Ах, блядь. Не волнуйся, я просто шучу.

Нет, блядь.