Академия второго дыхания: выход пантеры

Та шипела откуда-то из глубины и выходить, предательница, отказывалась.

Хотелось плакать от бессилия и внезапно появившегося страха. Нет. Только не сдаваться. Я сжала зубы, поняв, что и моя жизнь, и жизнь Родди сейчас зависят только от моей собранности и хладнокровия. Что ж. У меня еще осталась впечатляющая физическая сила. Буду драться до последнего.

Я услышала скрежет. И поняла, что от напряжения начали крошиться зубы.

По темным стенам зловеще двигались огромные тени. Игра отблесков многочисленных свечей превращала тень крыса в вытянутого в длину как многоножка скособоченного монстра, а изображение судьи оказалось высоким, подпирающим потолок, но извращенно тонким, длинноруким. Его тень двигалась, раскидывая по стенам множество мелких подтеней, все с дергаными, резкими, паучьими движениями.

Черные марионеточные монстры на стенах пугали так же, как их источники-люди. Словно ритуал позволил заглянуть по другую сторону их душ, вывернув наизнанку и открыв истинную натуру.

— Хозяин, а когда я получу льва?

— Завтра, как только выберемся из города. Получишь расчет в клубе, сразу садись в поезд. Потом уедем в мое поместье. Мы не знаем, как долго и с каким периодом адаптации будут приживаться звери. Нельзя выдать себя странным поведением сейчас, после того как мы столько сделали. Это будет непростительной глупостью.

Голос Драгомила опять приобрел спокойную певучесть, зазвучал рассудительно.

Судья удивительно нежно разложил обессиленного второго мужчину внутри пентаграммы и точными красивыми движениями профессионала обновил изображения рун. Полузакрыв глаза, он аккуратно подпитал руны и встал над слабо дышащим телом.

— Какое облегчение! Теперь, когда жезл собран и обрел полную силу, не обязательно убивать. Я оставлю тебя в живых, Шакир. Буду изредка заглядывать к тебе и делиться новостями.

Шакир?"

"Горячая волна прилила к моим щекам. Я впервые в жизни почувствовала, как шевелятся на голове волосы. Шакир? Мой… отец, по мнению Змея. Вот почему мне знакомо это лицо. Я несколько раз видела его на старом рисунке из личной шкатулки мамы. Только там мужчина был молод, с гладкой кожей, широкой белозубой улыбкой. У него был немного искривлен нос, и это предавало мальчишескую хулиганистость юному лицу, очаровательную бесшабашность. Мама небрежно перекладывала рисунок, называя изображенного «один из друзей юности».

Любопытная пантера осторожно высунула нос, и я сразу ухватила ее за шкуру, жестко схватив в клещи воли и потянув наружу. Я потом с тобой серьезно поговорю, кошка, а пока — иди сюда!

Ни за что я не позволю издеваться над собственным отцом.

Я зарычала на кошку, потащила ее наружу, и она, неуверенно огрызаясь, все-таки выбралась под кожу, заливая предчувствием теплой волны.