Академия темных властелинов

Пришлось подробно описывать еще и вот этого странного субъекта, и чем больше я рассказывала, тем сильнее хмурился Вердэн. Зато морковка, долго томленная на малом жару, получилась что надо.

Ели мы молча. Гость — из плошки. Я — прямо из горшочка, поскольку миска в комнате была ровно одна. Крысявка же, осчастливленная салом, тихо уплетала подачку в одну морду. Вердэн отказался от унизительной дольки сала, хотя я по-честному предложила ему самый большой кусочек, а мне же стало неудобно хомячить перченую вкусность под его уничижительным взглядом.

Наконец, когда Дэн задал, кажется, все интересовавшие его вопросы, я спросила:

— А что там с Альтом и Уиллом?

Оба были не только живы, а муженек — даже весьма здоров, чего не скажешь о его приятеле. Несостоявшегося самоубийцу приложило знатно. К тому же целители обнаружили, что с сознанием парня явно кто-то поработал.

Не далее как пару дней назад в память Уилла вложили отсроченный приказ, который и сработал сегодня. Из объяснений Вердэна выходило, что это была не магия, иначе бы ее не пропустили охранные амулеты, которые носит на себе каждый отпрыск знатного рода.

У меня на языке вертелось слово «гипноз», но я вовремя успела поймать его. Если в этом мире о таком явлении не знали даже шпионы, значит, и Рей не должна. Иначе допрос про «Грибы» покажется мне цветочками.

— Что же послужило отмашкой к началу выполнения этого приказа? — осторожно спросила я.

— Любовь Единственная Тебя Исцелит, — серьезно, глядя на меня в упор, произнес Дэн.

— Что? — не поняла я.

— Приказ. Причем безобидный. Левитации обучают в первый год, как просыпается магия, и в слове «лети» нет ничего крамольного. — Дэниэль жестко усмехнулся. — Вот только не тогда, когда мага накачали отваром эдельвейса и ему, словно упившемуся вусмерть, мерещатся голубые зайчики…

— Про голубых — это из личного опыта? — Я невинно захлопала глазками.

— Рей! — Вердэн даже тарелку отодвинул. — Чем дольше я с тобой общаюсь, тем больше начинаю сочувствовать младшему. Ты всегда такая язва?

— Как будто у тебя нет недругов, — ввернула я.

— Ты удивишься, но при императорском дворе у меня действительно нет врагов, хотя многие меня ненавидят.

— Вот видишь! — воодушевленно начала я, размахивая ложкой. — У нас с тобой уже нашлись общие черты: и тебя, и меня некоторые с трудом переваривают. Может, мы и вправду родственники?

— По твоей логике и ишак мне родственник.