Академия темных властелинов

Но больше всего меня поразило то, что Вердэн отчего-то расслабился, а потом с издевкой протянул:

— Раз обещала, значит, нужно держать слово.

— Но…

— Вот именно! — рано обрадовался боевик.

— И я как твой родственник тебе в этом даже помогу, поэтому иду с вами.

С этими словами Вердэн подхватил меня под локоть с явным намерением сопровождать и поддерживать на протяжении всего «свидания», не отступая ни на шаг.

Эрвин, окинув нас с Дэниэлем взглядом, сообразил, что этот раунд остался-таки за противником. Хмыкнул, делая шаг назад. Боевик сумел проиграть красиво и, распрощавшись, удалился.

— Ну что, дорогая родственница, не пригласишь деверя на чашку чая? — изогнув бровь, вопросил сумеречный.

Я же поняла, что такое родственное общение вскоре может обернуться для меня заиканием и сокращением словарного запаса, который ограничится выразительным закатыванием глаз и только.

— Чая у меня нет, — попыталась увильнуть я.

— А что есть?

— Сало, — обреченно сообщила, понимая, что, скажи я хоть «подметки», и на них бы Вердэн, похоже, согласился. Значит, ему от меня что-то очень нужно… Опять.

Пока поднимались по лестнице, мысленно прикидывала, что малюсенького кусочка сала нам на двоих с половиной (Энжи шла довеском) явно не хватит. Может, быстренько сообразить цимес? Тем более что морковка у меня как раз имелась, как и пара пригоршней сушеных ягод. Правда, прикупила я их на рынке для компота, но да сойдет.

Едва мы добрались до моей комнаты и я ссадила крысявку с плеча, как Вердэн, до этого всю дорогу молчавший, заговорил, запирая дверь:

— Я уже проинформирован о произошедшем в академии. И, признаться, идя сюда, думал узнать у тебя детали как у свидетельницы произошедшего. Но судя по тому, что сказал этот…

— Эрвин, — подсказала я, отчего гость скривился.

— …Эрвин, — произнес он с неохотой, — мне, прежде чем тебя расспросить, нужно для начала поблагодарить.

Увы, если этот аристократ рассчитывал отделаться витиеватой речью, то он явно просчитался. На голодную и уставшую девушку словеса не действуют.

— Если хочешь поблагодарить, помоги почистить и накрошить морковку. — С этими словами я полезла под стол, где в плетеной корзинке лежал как раз пучок свежей молодой моркови. Еще с ботвой.

Торжественно протянутые нож и корзина удостоились внимательного изучающего взгляда. Я была уверена, что этот высокородный сноб откажется.

— А что ты собралась готовить?

— Рагу.

— Из сладкой моркови?

— Извини, но на форшмак у меня сейчас сил нет, а у моего желудка — терпения.

— Кажется, кто-то говорил о сале… — тонко намекнул Вердэн, все же еще рассчитывая увильнуть от кухонного рабства.

Я лишь усмехнулась. Как говорила моя бабуля: «Не верьте тем, кто утверждает, что больше всего мужчины боятся женских слез. Неправда.