Академия пси-хов: внушить, влюбить, убить...

Не знаю, куда дел одежду — наверное, отправил сразу домой, Линне. Но теплую шкатулку я всю дорогу прижимала к сердцу, то и дело прислушиваясь к биению внутри.

Трансформировался, призвал один из серебряных халатиков и повел меня вниз — только теперь внутренней лесенкой, а не наружной.

Мы спустились в гораздо более нарядное помещение, чем в спальной части дворца. Сразу было видно, что здесь все рассчитано произвести впечатление, провести гостей — или гостью?! — богатыми залами.

И чего этим драконам не хватает? Торжественно, пышно, сверкающе! Представляю, какой убогой казалась ему моя квартирка, в которой я жила последний год! Да даже на взгляд принцессы, выросшей в королевском дворце, ничто здесь не свидетельствовало о пустоте сокровищницы. Не знаю, конечно, какие у чешуйчатых критерии…

Несколько эмоций боролись внутри, смесь радости, счастья, восторга — и желания придушить скрытного дракона!

— Куда мы? — спросила, наконец, потому что серебряный явно не собирался заговаривать. Целенаправленно вел меня через просторный, шикарно отделанный зал к очередному внутреннему парку.

— Обычно дракон сначала показывает нарре сокровищницу. А потом объявляет о своих чувствах, — едва уловимо усмехнулся он.

— И ты спешишь восполнить пробел? — хмыкнула я.

Наареш промолчал. Мы как раз пересекли двор, он приложил ладонь к небольшому камню в зарослях вьющихся растений. Тех самых, глазастых.

Камень отодвинулся, открывая темный проход.

Который мне уже снился!

— И почему нельзя было сделать этого заранее?

— Моя сокровищница действительно… не слишком полна. В том возрасте, когда приличные драконы бывают озабочены ее наполнением, меня все тянуло то поучиться чему-нибудь необычному, то попутешествовать по другим мирам. Уж извини, — он как-то криво усмехнулся.

— Не понимаю, — пробормотала я. Честно говоря, тоже предпочла бы другие миры высиживанию золотых яиц!

Дракон вдруг остановился, повернулся. Никогда не видела его таким… взволнованным, пожалуй.

— Ты вправе отказаться от моей сокровищницы, Лиз. Я действительно не собирался… ммм… использовать ее по этому назначению в ближайшие пару веков, потому не слишком заботился о наполнении. У твоей расы нет нарров, ты ничего не потеряешь.

— А ты?

— А мне больше терять нечего. Сердце моей Горы — твое.

Развернувшись, он двинулся дальше. А я несколько мгновений слушала свое собственное сердце, часто застучавшее в ответ на эти слова.

Под ногами открывалась та самая лестница, которая мне снилась. Значит, чуял, что может понадобиться… не зря же взял с собой этот ларец. И ведь молчал же до последнего!

По мере нашего движения вокруг вспыхивал свет, освещая неровные каменные ступени.