Ахиллесова спина

Я вздохнул и покачал головой. Все, приплыли. Мышеловка намертво захлопнулась. Я оказался внутри.

Ну и что прикажете делать? Притвориться механическим зайцем и начать носиться по кругу в надежде на то, что у противника закружится голова? Не выйдет, уж больно много здесь молодых и длинноногих ребят. Уверен, бегают они просто здорово.

Еще можно попробовать взмыть в небеса или раствориться без осадка в воздухе. Конечно же, но только в сказке, а тут реальная и очень даже паскудная жизнь."

"Блондин, сидящий за столом, поймал мой взгляд, заулыбался и приветливо помахал рукой. Дескать, иди сюда, дружок. Я тоже махнул рукой, опустил голову и поплелся туда, куда меня звали.

Я перешел через дорогу и оглянулся. Молодые люди, совсем недавно сидевшие на скамейках, шли следом за мной. Я бросил окурок мимо урны, прошел еще несколько шагов и оказался совсем рядом с деловито перекуривающими работягами. Миновал их, вдруг скакнул вбок и сиганул ногами вперед прямо в открытый люк, навстречу темноте и вони.

Глава 38

Экспромт – дело тонкое, Петруха

Знание – сила, кто бы спорил. Вот имеешь ты, например, представление о том, где тебе придется грохнуться, так обязательно подложишь соломки или еще чего-нибудь мягонького. В моем случае сено с соломой вряд ли помогли бы, потому что лететь мне предстояло с высоты больше трех метров, со свистом, в кромешной, ко всему прочему, темноте, и приземляться на твердую поверхность, среди камней, труб и прочей пакости.

Если бы не Свен, не знаю, что и делал бы. А так у меня оказалось почти двое суток на подготовку. Спасибо тебе, Хант, большое, самое искреннее человеческое мерси.

Вчера днем я прогулялся по городу и свел знакомство с парочкой мужиков из здешней коммунальной службы. На контакт ребята пошли охотно, можно сказать, с энтузиазмом. А когда я предложил им слегка освежиться, так они вообще продемонстрировали полный восторг, побросали к чертовой матери работу и двинули следом за мной в ближайший бар.

Это сладкое слово «халява»! Пролетарии поглощали пиво как кашалоты, измученные жаждой. При этом они постоянно жаловались на жизнь. Работа тяжелая, прямо как у негров на плантации, зарплата нищенская, начальник – круглый идиот, климат чрезмерно суровый.

– И никакой возможности подхалтурить, – грустно заметил высокий тучный усач.

– Есть одно дело. – Тонко намекнул я. – Если согласитесь…

– Серьезные дела на сухую не обсуждаются! – перебил меня второй нещадно эксплуатируемый и скудно оплачиваемый пролетарий, щуплый мужичок, похожий на хорька.

– Тонко подмечено, – сказал я и поднял руку, подзывая официантку.

На закуску к свежему пиву я скормил им грустную историю о самом себе, до жути честном частном сыщике.