Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Жить в своем поместье, и ни разу не побродить по полям и лугам с ружьецом? Пфе! Вы шутите, господа!.. Так вот — оружейной новинкой из Сестрорецка заинтересовались сразу и всерьез, вполне профессионально дискутируя на тему недостатков, и многочисленных достоинств Авто-пять. К первым относились высокая стоимость ружья (аж в триста рублей!), и способность автоматической перезарядки. Всем известно, охота торопливости не любит — выстрелил, перезарядился, изготовился… А если целей нет, так будь любезен, переломи ствол, да на плечо. Во избежание нечаянного отстрела своего же брата-охотника. Что ни говори, а некоторые правила не на пустом месте родились, будучи написаны и в самом деле — кровью. А как переломить пятизарядку? Что же касательно ее цены, так всего за полсотни можно приобрести вполне приличную курковку под дымный порох — отцы-деды ""дымарем"" пользовались, и мы уж как-нибудь.

Другая, и гораздо более многочисленная партия пренебрежительно отметала все эти смехотворные аргументы: во-первых, повесил на плечо дулом вниз, и ничего переламывать, или там разряжать не надо. Во-вторых, все страны переходят на новые пороха, а раз все — то и нам не грех. Ну а третье и вовсе смешно.

— Нет желания, так и не покупайте! Да-с. По мне так выгода вполне очевидна: с этими сменными насадками, новое ружье заменяет самое малое с дюжину обычных. Как бишь там они прозываются?

— Чоки, получоки, и чоки-""парадоксы"" Акинфий Петрович. Но в продаже будут ружья и без насадок, по вполне приличной цене.

— Однако-с! А расскажите-ка нам, милейший Александр Яковлевич, чего еще интересного может найтись на вашей фабрике?"

"Короче говоря, этим вечером для девиц молодой помещик Агренев оказался недосягаем. Большая часть этим фактом не сильно-то и расстроилась (на одном князе клином свет не сошелся — присутствовали на вечере и другие, вполне себе перспективные мужчинки), а меньшая терпеливо выжидала удобного момента. Тоже, впрочем, не питая каких-то особых надежд — племянник Татьяны Львовны проявлял в отношениях с прекрасным полом просто-таки поразительное равнодушие к извечной игре всех мужчин и женщин. И это при том, что при желании собеседником он был просто великолепным — например в компании других помещиков, или же своей тетушки. Ну а самая незначительная часть присутствующих барышень, и вовсе была счастлива тем, что он не спешит ухаживать за ними — две юные (лет шестнадцати-семнадцати, не больше), дворянки краснели каждый раз, когда Александр задерживал на них свой мимолетный взгляд. Особенно их смущало выражение на лице титулованного аристократа: такое, как будто он силится вспомнить что-то крайне важное, значительное… Да вот печаль, никак не получается.